«УЛОВКА-22»: САТИРА-LIGHT ДЛЯ ТЕХ, КТО НЕ ЧИТАЛ РОМАН

Когда речь идет об экранизации такой книги, как «Уловка-22» Джозефа Хеллера, то сравнения с литературным оригиналом неизбежны. Один из тех романов, которые невозможно экранизировать дословно – как, например, «Улисс», «Сто лет одиночества» или «Убик»: на страницах между строк разлито особое вещество, которое под силу адаптировать только гениям. К слову, пристегнитесь и приготовьте бумажные пакеты: нам еще предстоит экранизация Маркеса от вездесущих Netflix.

Но создатели «Уловки-22» Грант Хеслов (сценарист трех фильмов Джорджа Клуни, включая «Доброй ночи и удачи»), Эллен Кюрас (операторка «Вечного сияния чистого разума» и постановщица ряда эпизодов «Озарка» и «Падающей воды») и сам «О, где же ты, младший брат Коэн» Джордж Клуни – не гении, а просто крепкие ремесленники.

Вообще идея экранизировать роман Хеллера в наши дни торжества политкорректности изначально казалась сомнительной. Книга очень злая, сочится ядом и яростью молодого интеллигента, которому несколько лет подряд еб*ли мозги тупые офицеры, пока Хеллер рисковал жизнью в каждом из своих 60 боевых вылетов. Мало того, книга безнадежно сексистская. И хуже того: она антиамериканская, поскольку показывает одну из величайших армий мира сборищем недоумков, моральных уродов и предателей.

К счастью, авторам сериала хватило смелости сохранить самую ядовитую находку Хеллера: снабженец Майло Миндербиндер развивает такую бешеную бизнес-активность, что со временем умудряется взять у немцев подряд на бомбежку собственных позиций. Штаб – в доле.

Стоит признать: первые четыре эпизода из шести смотрятся на одном дыхании. Конечно же, сатирический заряд романа сильно смягчили – временами сериал напоминает пресловутый «Мэш» Роберта Олтмена, который утопил первую экранизацию «Уловки-22» Майком Николсом в 1970-м году. (И Клуни с Хесловым, кажется, сделали выводы.) В сериале однозначно прекрасны абсурдистские диалоги, отличная кинематография – Клуни и Кюрас свое дело знают, и запоминающиеся эпизоды с самим Хесловым, Хью Лори в роли майора де Каверли (в уморительно смешном украинском переводе, который до сих пор на моей полке, его зовут майор де Копытляй) и ветераном Джанкарло Джанини, который снимался еще у Лины Вертмюллер и Фассбиндера.

Так что свои 7,8 баллов из 10 на imdb «Уловка-22»-2019 уверенно заслужила.

Но главное – если вам по просмотру сериала захочется взять в руки роман Хеллера, да прочитать его, значит, можно считать новую экранизацию и правда успешной: свою самую важную задачу сериал выполнил. А за книгу вы еще скажете спасибо, поверьте)

Источник:

Алкогений: Олег Ефремов

В 15-летнем возрасте Олег Ефремов оказался в ГУЛАГе, куда его отец поступил на службу бухгалтером. Так что свой первый стакан будущий главреж «Современника» наверняка принял из рук какого-нибудь зэка. Учеба в Школе-студии МХАТ с 1945-го по 1949-й продолжила алкогольное воспитание.

В 1956 году вместе с друзьями и единомышленниками Ефремов основал «Современник». В новом театре он руководил как репетициями, так и застольями. Известный актер Игорь Кваша вспоминал, как на гастролях «современники» дружно гудели до рассвета, утром отсыпались, днем репетировали, вечером играли спектакль — и по новой.

Осенью 1970-го это беззаботное время закончилось: Олег Николаевич согласился возглавить главный театр страны. Он позвал своих «современников» за собой, не сомневаясь, что те согласятся. Однако его бывшая труппа наотрез отказалась менять театр и даже объявила своего экс-лидера предателем.

Для прирожденного вожака Ефремова это был чувствительный удар, от последствий которого он лечился все тем же испытанным способом, только дозировка лекарства увеличилась. Режиссер все чаще стал практиковать «индивидуальные праздники», которые длились неделю-другую. Как свидетельствует его дочь Анастасия, гастроном на первом этаже дома, где они жили, в народе тогда прозвали «ефремовским».

Первые «праздничные» дни были для Ефремова самыми плодотворными: он горел, летал, фонтанировал идеями и был великолепен. Дальше ни о каких репетициях не могло быть и речи. Как правило, он запирался дома, потому что на людях в этом состоянии имел обыкновение устраивать оглушительные скандалы. С годами сил на «уходы» у первого лица советского театра становилось все меньше, а болезней — все больше: эмфизема легких, язва кишечника, боли в ногах...

Отношения с выпивкой пришлось свести к минимуму, но это был ефремовский минимум: за два года до смерти его дневной нормой стала бутылка виски с минералкой и пачка «Мальборо». Начисто отказаться от спиртного и никотина было выше его сил. Олег Николаевич Ефремов умер от закупорки сосудов 24 мая 2000 года.

1927—1946 Первый стакан, первая драка за справедливость и первая дружба со сверстниками в арбатских переулках.

1946—1949 Вместе с сокурсниками по Школе-студии МХАТ Ефремов наблюдает за тем, как ровно в полдень мхатовские мэт­ры, приостановив репетицию, перемещаются из теат­ра в находившееся напротив кафе «Артистическое» — за положенной нормой. В трезвом виде на театре выступают, как известно, только статисты.

1956—1970 «Современник» рождается в веселых головах Ефремо­ва со товарищи под звон стаканов все в том же «Артистиче­ском». Тогда же Ефремов играет свои лучшие роли в кино: следователя в «Берегись автомобиля», ветеринара в «Айболите-66» и влюбленного таксиста в «Трех тополях на Плющихе». Отсчет дележки МХАТа на ефремовский и доронинский можно вести отсюда.

1970—1987 Ефремов становится режиссером МХАТа. Первая половина его «срока» — это десяток громких спектаклей и знаков отличия из рук власти: Ефремову присваивают два звания (народного артиста СССР в 1976-м и Героя Социалистического Труда в 1987-м) и присовокупляют две Госпремии (1974, 1983). Но завершается все в высшей степени драматически: МХАТ распадается на «чеховскую» (ефремовскую) и «горьковскую» (доронинскую) половины. Запои в этот период жизни — неотъемлемая часть существования режиссера.

1988—2000 Во вторую половину мхатовского срока средний успех чередуется с полным провалом. Однозначной удачей признан только спектакль «Три сестры», который получает Гос­премию в 1997 году. На следующий год с размахом отмечается столетие МХАТа: на сцене накрыты щедрые столы, за ними вкусно выпивают и закусывают радушные хозяева и дорогие гости. Однако сам Ефремов из-за болезней уже не может отмечать в полную силу. В нулевые ответственную эстафету ефремовского пьянства подхватит его сын Михаил — правда, с куда менее впечатляющими художественными результатами.

Однажды...
...Ефремов так напугал своим загулом друзей по «Современнику», что те попытались вылечить его от алкоголизма с помощью гипнотизера. Лечение возымело обратный эффект: вскоре после сеанса Ефремов стремительно ушел в новый штопор.

...завлит МХАТа Анатолий Смелянский пожаловался Ефремову, что у него голова трещит даже после ста граммов водки. «Голова болит? — переспросил Ефремов. — От ста граммов? Так ты добавь».

...Ефремов, измотанный разборками с партийным начальством, приехал в Ленинград к своему другу Александру Володину — отвести душу. Пили в абсо­лютно пустой новой квартире, где на дверях даже не было ручек. Дошедшего до кондиции Ефремова уложили в свободную комнату. Через несколько часов Олег Николаевич проснулся и, оглядевшись вокруг, решил, что находится в тюремной камере. И заплакал от счастья, что вот наконец-то не нужно отстаивать готовые спектакли и пробивать задуманные.

Источник:

ВЫХОЖУ ОДИН Я НА ДОРОГУ: ЧЕСТНЫЕ ИСТОРИИ АЛЕКСАНДРА «БАНЧИ» ТОПИЛОВА

В общем, выхожу один я на дорогу. Ладно, вру. Все было совсем не так. Просто хотел эффектно начать. Мне кажется, что эта фраза рождена для хитового дебюта. На самом деле я был не один, я выгуливал свою таксу Фаню. Все остальное – в копейку.

Действительно наш двор в уютном центре Одессы выходит прямехонько на Канатную. Вот метра два буквально от двора до дороги. И вот я как всегда туплю с ошейником, Фаня с визгом счастья и лаем свободы вылетает прямо со двора эдаким изи райдером. Уши по ветру, слюни в параллели с телом, и лаять, лаять, лаять, бежать, и снова лаять! Это ли не счастье?

Так что я ломанулся что есть духу в моем старом, обрюзгшем теле инвалида, не знавшего спорта с 15 лет. Ну, собака, дорога, вечер, пьяные водители, Наташа-понимаешь-тут-Фаня-под-машину-попала, все вот это вот. Так что я реально вылетел со двора пробкой, нецензурно зовя свою собаку по имени. Фаня к своим 8 годам научилась чуять неприятности жопой, поэтому она смиренно остановилась прямо возле дороги. И вот именно тут-то и хопля такой – выхожу один я на дорогу!

Тут надо, наверное, погрузить вас в антураж вечерних прогулок с Фаней по району. Одесситам скажу просто: это Канатная угол Греческой. Тот квартал между Греческой и Таможенным спуском. Для неодесситов расшифрую это местное т9. Это самый центр города. Через 2 квартала Дерибасовская. Через 3 – Пушкинская. Через 4 – Оперный театр. Ну а там и Дюк за углом с Потемкинской лестницей. И пусть для вас ничего не говорят эти названия, но как же ж они красивы! Да и что вы вообще понимаете в Одессе? Вам только море подавай. Кстати, до моря от меня тоже 10 минут, да. Только в другую сторону, через парк. Который ровно за углом от моего двора. Эх, прекрасное местечко, должен вам заметить. А знаете, что в нем прекрасного? Точно - та необычайная тишина и покой в самом центре Одессы, которые все еще встречаются в тех или иных местах, но в последнее время все реже и все меньше, порой занимая лишь квартал.

Есть, конечно же, и другая сторона района. Вниз по спуску – Таможенная площадь – известный в прошлом сходняк проституток. Квартал в сторону парка образует такой живописнейший тупик с видом на порт. Что и говорить – это излюбленное место планокуров. Да и вообще путь пьяных малолетних футбольных фанатов на стадион, находящийся тоже в 5 минутах от нас в парке, пролегает ровно через наш двор. Такие дела. Впрочем, обычное дело для любого района Одессы. Я все-таки с Таирова – меня этой залипухой не возьмешь лет с 12.

***

Так что я их просек сразу. Вот буквально стоило мне выйти одному на дорогу. Они стояли на другой стороне той дороги, на которую я должен был выйти. Один, между прочим. А тут еще и они - велосипедоведисты. Трое. Стоят. Я одеваю в это время ошейник Фане. Отмечаю, что один из них выдвинулся ко мне. Какие-то хипстеры малолетние. 2 чувака и чувиха. И вот я наконец справляюсь с Фаниным ошейником и сразу выпрямляюсь в сторону подходящего, мол, чёнадо?

- Простите, у вас не будет закурить?

От неожиданности я брякнул что-то утвердительное и полез в карман. Я вообще-то не люблю контактов на улице с незнакомцами. Даже нет, не так. Я вообще-то не люблю контактов. Никаких. Ни с кем. Как там у Кубрика: от постоянной работы и никакого веселья Джек стал совсем скучным парнем. Или даже нет, не так. Лучше, как у Хармса: «Перечин сел на кнопку, и с этого момента его жизнь резко переменилась. Из задумчивого, тихого человека Перечин стал форменным негодяем». Вот так же и я. Чем старше становлюсь, тем подлее становятся мои выходки. Я, например, почти перестал давать стреляющим на улице сигареты. Не помню, как это произошло. В 80-х все дети исключительно стреляли себе курево. Люди были добрее как-то. Еще бы – такой 13-летний я к тебе подходит, в школьной форме и пионерском галстуке. В общем, неважно. А важно то, что я полез за сигаретой. А я это делаю нечасто. Знаете, почему? Точно – не нравятся мне люди. Чисто эмпирически. Сразу, сходу. Вот он только обратился, а тебе уже мерзко, неприятно и почему-то стыдно. Хотя нет, не стыдно. Это, наверное, скорее...

- Та *** ну что *** за *** такой ***, а? Ну ***, ну ***...

Это был второй из их компании. Склонился над колесом велосипеда. В руке насос. Рядом стоит их телочка. По говору стало слышно – ребята родом из ближайших деревень на границе с Молдовой. Темно, да и молоды они, и на велосипедах. Вот я и принял их за хипстеров почему-то. На самом деле нет, не хипстеры. С подкатанной джинсой такой на прищепочке.

Я присмотрелся к подошедшему чуваку. Нет. Неприятен он мне. Вот при дневном свете не дал бы. Никаких шансов. Но сейчас-то что уж поделать, не заднюю же включать тупую. И вот я открываю свою пачку, а там 3 сигареты. 11 вечера. Ближайшие магазины закрыты. Курильщик я с многолетним стажем. В общем, протягиваю сигарету, а сам значит себя уничтожаю: ну вот нашел кому давать, это же жлоба. И даже не то неприятно, что сигарету из последних отдаю (хотя я еврей еще тот - с многолетним стажем между прочим!), а то, что произошел контакт. С неприятным чуваком. Жизнь дерьмо. Все тлен. Я же говорил. Больше никогда и никому не давай сигарет.

***

Прямо на Т-образном перекрестке Канатная угол Греческой есть такой маленький скверик, где вся округа выгуливает своих собак. Я Фаню отпустил с проводка, а сам весь ушел в мысли о гнусной природе человека. Взять вот хотя бы меня. Ну что за причинно-следственная чушь в мыслях? Что за ассоциативно-экзистенциальный высер, достойный школьника средних классов? Тут я замечаю стремительно переходящего с другой стороны улицы пустую Канатную чувака. Идет явно ко мне. Все стремительней и стремительней. В середине Канатной переходит на легкую трусцу. Я зачем-то снова беру Фаню на поводок и выпрямляюсь в его сторону, мол, чёнадо?

- Здравствуйте. Простите пожалуйста, не будете ли столь любезны - не угостите сигаретой?

- Извините, увы, - я постарался вложить в ответ как можно больше соучастия и сожаления, невольно присмотревшись к столь вежливому экземпляру. Он мне как-то сразу понравился. Такой молодой человек лет 18-20, нормально сложенный, явно не ботан, походка уверенна и тверда, обращение вежливо и литературно. Видимо, в детстве прочитал много книг, а сейчас тусуется на улице. Все как со мной когда-то. Я честно хотел дать ему сигарету, но блок, который я себе поставил 5 минут назад, оказался сильнее. Я отказал на автомате. Симпатии к чуваку пришли уже потом. Когда он уже удалился в сторону моего двора.

***

Что и говорить, я начал себя грызть и уничтожать с удвоенной силой. И по поводу того, что не тем сигарету дал. И по поводу того, что людей не могу разглядеть с первого взгляда. И по поводу того, что зажал последнюю сигарету какому-то нормальному чуваку. Ну и пошло-поехало. Мало денег, много работы, Зеленский президент, Дик Дейл умер, да и вообще все мы умрем, жизнь дерьмо, все тлен. В общем, обычные мысли, уходя в которые отчетливо слышишь, как седеют твои волосы.

Дохожу до своего двора. И тут хопля такой – и снова чувачок мне навстречу. Все так же резво, все так же бодро, все так же стремительно. Тот самый, который у меня последний курить стрелял. Ну а я-то за это время изменился, сами понимаете. Возмужал. Постарел на 5 минут. Помудрел, наконец. Седины набрался. Опыта. Да... Поэтому я не мудрствуя лукаво:

- Друже, слушай, вот у меня оказывается есть закурить. На, угощайся, - и протягиваю ему открытую пачку с двумя сигаретами.

Он посмотрел на меня долго и внимательно. И лишь после крепкой театральной паузы отчеканил так уничижительно:

- Я не курю.

Повернулся и пошел себе своей дорогой. В ту сторону, откуда недавно пришел. Нет, в воздухе почему-то так и не заиграла музыка из фильма Твин Пикс. И даже не запахло жжеными перьями, как у того же Хармса, когда дворники исчезали прямо в конце действия. Ничего этого не было. Я так и продолжал стоять возле своего двора, докуривая сигарету. Ночь. Вокруг ни души. И лишь один вопрос все же не давал мне покоя – так выходить одному мне на дорогу?

Источник:

MY SPOT

Пока бушуют кровопролитные споры про финальный сезон «Игры престолов», пока последний фильм про мстителей собирает рекордные кассы, пока заключительная трилогия саги «Звёздные войны» получает в создатели шоуранеров финального сезона «Игры престолов». Пока заканчиваются все эти дела, к концу подходит «Теория Большого Взрыва».

12 лет. Дюжина лет без напряга и нервов. Вот уж где хочется взгрустнуть по-настоящему. Вот где уходит настоящая эпоха, во многом благодаря которой большие проекты по комиксам и фэнтези стали мейнстримом. Со скоростью четырех Флешей этот ситком стал проводником в мир настоящих гиков, сделав задротов интересными, ботанов сексуальными, учёных желанными, тут все архетипы современности вывернуты наизнанку, даже тупой спортсмен-задира здесь приобретает совершенно другой облик.

По «Симпсонам» сегодня читают будущее и анализируют прошлое, по «Теории большого взрыва» можно определять настоящее. Настоящее не только в смысле происходящего в настоящее время, но в смысле настоящего юмора, интеллекта, настоящих персонажей. "Это было в Симпсонах" - фраза, ставшая целым сценарием для одной из серий "Южного Парка". Множество событий и мемов современности даже стали результатом пророчеств Симпсонов. Так, в одной из серий про желтокожую семейку появилась голова Шелдона Купера - главного персонажа ТБВ, при этом голова стоит среди голов величайших учёных мира. Интересно, как эта серия будет интерпретироваться в будущем.

«Теория Большого Взрыва» - Ситком с большой буквы. Это не просто ситуационная комедия, это комедия эпохи, сама по себе участвующая в формировании эпохи. Если в "Друзьях" мы видим в качестве приглашённых звёзд Смита, Рада, Питта, Уизерспун и ещё множество звёзд Голливуда 90 – 00-х разной степени звёздности, то в «Теории Большого Взрыва» среди гостей можно встретить Илона Маска, Стивена Хокинга, туевой тучи нобелевских лауреатов, даже некоторые из АКТРИС - самые настоящие учёные!!!

Конец «Теории Большого Взрыва» на фоне остальных грандиозных финалов мегафраншиз похож на прощание с домашним питомцем. Добрый, теплый, уютный, забавный, наивный, милый, верный...

Тёплый котик, мягкий котик. Шёрстка как велюр.

Спи котик, сладкий котик,

Мур мур мур..

Источник:

О НЕБЕ, САМОЛЁТАХ И «ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ ДЕБИЛИЗМЕ»: ИСТОРИЯ АВИАТОРА ИЗ ОДЕССЫ

О НЕБЕ, САМОЛЁТАХ И «ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ ДЕБИЛИЗМЕ»: ИСТОРИЯ АВИАТОРА ИЗ ОДЕССЫ

Вадиму Громову 44 года, из них 30 лет он посвятил авиации. Сейчас он работает на аэродроме «Одесса-Гидропорт» и занимается подготовкой новых пилотов. За его плечами работа бортинженером в составе экипажа реактивного авиалайнера Ту-154. А нам Вадим рассказал об особенностях своей работы и о том, почему в Украине такой дефицит профессиональных лётчиков.

На аэродроме «Одесса-Гидропорт» Вадим занимается тем, что на самолетах поднимает в воздух парашютистов. Вместе со своими единомышленниками он организовал учебный авиационный центр, в котором обучают новых пилотов, а также проводит подготовку студентов в авиационных учебных заведениях. На первый взгляд, романтичнее профессии не придумать. Но и здесь есть много сложностей.

О небе Вадим мечтал с юности. В 1989 году, учась в старших классах, он поступил в авиаспортивный клуб ДОСААФ СССР, который располагался тогда на спортивном аэродроме «Одесса-Гидропорт». Первыми его самолётами были учебно-тренировочный Як-18Т и Як-52. Тогда он точно решил, что станет пилотом. Закончив школу, поступил в учебное заведение гражданской авиации в Москве. А когда вернулся в родной город, застал развал Советского союза и Авиации в целом. На этом его карьера приостановилась. Рассказывает, что приехал на аэродром, и увидел, что все самолёты вывезли, авиации просто не стало.

Тогда Вадиму пришлось адаптировать себя к наземной работе. В его курсантские годы, вспоминает он, даже овощи приходилось разгружать. В авиацию мужчина вернулся только спустя 8 лет. Но пришлось еще 2,5 года переучиваться в Кировоградской лётной академии:

Тогда пришлось переломить себя – будучи взрослым тяжело вернуться на учебу. Учились на самолетах АН-2. Но по своим характеристикам техника вернулась на много лет назад.

Для того, чтобы стать лётчиком и оставаться в профессии, необходимо поддерживать себя в хорошей форме. Но без тяжёлых физических нагрузок – перегружать организм нельзя. Вадим рекомендует вело- и кардио-, велосипед, арбитреки, плавание. Принимать спортивные добавки запрещено. Злоупотреблять алкоголем тем более. Все это может сказаться на качестве кардиограммы – лётчики регулярно проходят медицинское обследование для допуска к полётам:

Если авиатор получит 8 диагнозов на медкомиссии, далее он не сможет больше летать. За один визит к врачу могут обнаружить 4 диагноза – заболевание крови, сердца, печени и прочее.

Профессиональный авиатор не должен бояться. Вадим говорит, что, если есть страх, значит существует пробел в знаниях. Также, согласно профстандартам по авиационной психологии, в кабину нельзя посадить двух холериков, сангвиников или меланхоликов. Люди в экипаже должны подходить по психотипу, а значит, надо комбинировать личности. По медицинским требованиям летать можно не более 90 часов в месяц и шести часов в сутки. Иначе можно перегрузить организм. Что в дальнейшем обязательно скажется на здоровье. 

Эта профессия считается одной из самых высокооплачиваемых, но Вадим рассказывает, что всё же ряды авиаторов редеют. В результате и медицина к летчикам сегодня стала более лояльна во всем мире.

Сейчас на некоторые нормативы закрывают глаза. Допустим, вы можете летать в очках. Раньше такого не разрешалось. Когда-то в 60 лет из коммерческой авиации уходили, сейчас –  в 65. Профессию некому передавать. Официально в Украине действующих пилотов со всеми необходимыми допусками и рейтингами меньше, чем депутатов в Верховной Раде.

К тому же, многие трудоустроились за границей – там больше зарплата. Вадим очень любит своё дело, и даже организовал учебный центр для авиаторов. Но из желающих полетать в небе, мало кто становится профессиональным пилотом.
 
 

Из 10 курсантов, которых мы готовим, 7-8 летают для себя, а 1-2 те, кто действительно готов летать в коммерческих компаниях. Но опять же не в нашей стране. За границей платят в 4 раза больше.

Вадим рассказывает, что, как и в каждой профессии, спустя несколько десятков лет, и к авиаторам приходит так называемый «профессиональный дебилизм». Через 25 лет люди теряют мотивацию, им становится неинтересно то, чем они занимаются. Приходится себя мотивировать. Плюс лётчики подвержены различным психологическим травмам. Кого-то могут списать по состоянию здоровья, кто-то уходит из профессии из-за возраста или аварий. Вот тут-то и приходят проблемы с психикой. Многим тяжело адаптироваться к другой жизни, не авиационной. Кто-то начинает злоупотреблять алкоголем. Но несмотря на существующие сложности, Вадим даже и не думает уходить из профессии:

Для меня всё, что касается авиации, очень болезненно. И даже если бы в «Гидропорте» совсем не было авиационной деятельности, я бы всё равно там находился – допустим, медитировал, просто гладя рыжего кота Сёму.

Источник:

ПРОСТО О ВАЖНОМ. ФОТОПОРТРЕТЫ ДАРЬИ ПРОНИНОЙ.

Фотограф для нас — это человек, который запечатлевает моменты нашей жизни. Из этого рождается своего рода карта памяти. Мы становимся образами, живущими в определённом здесь и сейчас, которые практически мгновенно превращаются в прошлое. Мы собираем эти картины в один альбом, и не суть важно, бумажный он или цифровой. В дальнейшем мы передаем эту память, делясь различными моментами своей жизни.

Постановочная фотография всегда подразумевает какую-то позу, некую искусственность. У Дарьи Прониной портрет — это сочинение на вольную тему. Поза если и присутствует в образе, то она естественна. Образ дышит, наполняясь энергией и начинает жить.

«Мой портрет – это не мимолётные картинки. – рассказывает Дарья. – Это синегрия чувств, уникальности, психологии каждого человека. На кого-то смотришь и видишь в ч/б, на кого-то смотришь и видишь в косухе. Чьи-то морщинки просятся крупным планом. 

У каждого – своя история, свой прекрасный миг взаимодействия с фотографом. Самое сложное – раскрыть внешне человека, а ещё сложнее – раскрыть душу. Стандартные позы с искусственным лицом меня совсем не интересуют. 

Я считаю, фотопортрет частицей жизни, действительности, которую видишь ты. Портретируемый об этой действительности может и не знать. Ты можешь показать мужественность и нежность мужской натуры, хрупкость женской, запечатлеть характер и личность человека. 

Идеальный портрет – красноречивый, пронзительный, чувственный с "налётом" психологизма». 

Фотография — это искусство, прежде всего. Можно в совершенстве овладеть мастерством, но так и не стать художником. У других получается совмещать один талант с другим.

Её фотографии рождаются из интереса к этому миру и обитающим в нем персонажам. Практически кинематографично выставленная композиция, цветовые решения, люди-образы, контрастность — все показывает на то, что Дарья Пронина видит мир, как художник. А для художника красивый образ — это всегда призыв к действию. Ибо красота сокрыта в каждом, везде и всюду. Нужно только уметь явить ее на свет Божий.

Источник:

ИЗ АНДЕГРАУНДА ОДЕССЫ: ЧЕСТНЫЕ ИСТОРИИ АЛЕКСАНДРА «БАНЧИ» ТОПИЛОВА

Вадим Гринберг VS Виктор Павлов – противостояние, в котором участвовали, но о котором сами не знали.

- Ребята! Завтра у нас будет первая лекция по предмету, который мы только начинаем вводить – история дизайна. Наша компьютерная академия рада сообщить вам, что курс лекций будет читать скульптор, живописец, дизайнер, поэт, основатель нового направления в искусстве – Вадим Гринберг.

На следующий день в аудитории было не протолкнуться. Все пришли послушать легендарного Гринберга. Толпа студентов была настолько оживлена и динамична в своей молодости и любопытстве, что никто даже и не заметил первые полчаса опоздания лектора. Потом еще полчаса. Через полтора часа, когда преподавательский состав, тоже пришедший на лекцию, уже начал недоуменно переглядываться между собой, Гринберг наконец протелефонировал дирекции:

- Нет. Я так не могу. Мне нужна обстановка, понимаете? Аура! Мне нужно окружающее меня искусство! Давайте лучше сделаем так: я вот только недавно переехал, новая мастерская появилась. Места много, все желающие легко вместятся – давайте заходите вместе со студентами прямо ко мне, в гости! Да-да-да – на Греческую. Вы знаете, куда? Прекрасно, жду!

***

Вскоре весь поток был в мастерской. Открыла какая-то дама и без интереса предложила пройти. Маэстро не было. Но пространство, конечно, произвело впечатление на неокрепшие умы юных студентов. Повсюду царил исключительно творческий беспорядок. Куски скульптур, какие-то объекты, куча работ, которые сложно было связать с одним стилем изображения. А Гринберг снова опаздывал. 20 минут. 40. Наконец, ровно через час опоздания – барабанная дробь, туш, фанфары, вот это вот всё – входит с торжеством необычайным мастер. В рубище, настоящем, холщовом. И сразу, с места в карьер, читает динамичнейшую вводную лекцию об истории дизайна, искусства и всего, что с этим связано. Читает живо, интересно, харизматично. Очень эффектно и профессионально. Все были в восторге.

***

Дима как раз стоял прямо возле академии на перекуре, когда увидел этого странного старика. Более нелепую фигуру сложно себе вообразить. Это такой Киса Воробьянинов, случайно попавший в историю про Франкенштейна. Долговязая фигура кривым деревом размашисто шла по маленькому переулку, глубоко посаженные глаза, лысый сморщенный череп, ботиночки, штанишки, маечка, рубашечка, жилеточка, пиджачок, мятая шляпа – всё это было скорее антиквариатом из магазина старьевщика, нежели одеждой. И две большие собаки, постоянно запутывающие поводками своего хозяина.

«Но ведь это же Виктор Павлов! Тот самый художник безумный, которого я встречал где-то у кого-то в мастерской! Надо бы к нему подойти... Может даже укатать его, чтоб он почитал лекции по истории дизайна в нашей академии?» – пронеслось в голове у Димы, и он уже смело шагнул навстречу старику с вопросом:

- Здравствуйте! Вы – Виктор Павлов?

***

На вторую лекцию Гринберга пришло поменьше народа. Не всем пришлась по душе фишка с многочасовым опозданием. И всё же студентов было немало. Все развивалось по уже известному сценарию. Мастерская, творческий беспорядок, ахи-охи молодежи и … отсутствие маэстро. 20 минут. 40. Час. И только тогда – барабанная дробь, туш, фанфары – чуть более, чем эффектно, появляется мастер. Гринберг, как обычно в холщовом рубище, уверенно проходит в центр импровизированной аудитории, открывает рот и читает блестящую лекцию. Живую, интересную, насыщенную, но... Абсолютно ту же самую, что он читал в прошлый раз.

***

- Да. Я – Виктор Павлов! – он прямо весь аж выпрямился и даже (как казалось) помолодел лет на 50.

- Вот вы-то мне и нужны!

- С кем имею честь?

- Меня зовут Дмитрий, я преподаю здесь, вот в этой компьютерной академии.

- А, академии? Мы ее называем Какадемия! – он уставился на Диму своими черными провалами, где-то в глубине которых должны были находиться глаза, в явном ожидании уточняющего вопроса.

- Какадемия?

- Да. Какадемия. Потому что мы тут все время какаем, – и беззвучный смех оголил лысые, как череп, десна. Зато стало понятно, что «мы», это не «мы, Виктор Павлов», а всего лишь «мы с собачками». Это обнадеживало.

***

На третью лекцию пришло еще меньше народа. Наверное, половина тех, что были в прошлый раз. Сценарий не менялся: часовое опоздание, фанфары, холщовое рубище, выход в центр внимания. И даже начало лекции. Снова захватывающей и интересной, и снова совершенно той же самой, что он читал в предыдущие пару раз. Впрочем, минут через сколько-то Гринберг вдруг осекся на полуслове, рассеянно оглядел студентов, кинул взгляд на царящий во всей мастерской творческий бардак, и заметил грустно:

- Нет. Я не могу. Я не могу так работать. В таких условиях. Ребята! Нас все-таки много. А давайте здесь все приберем? Это не займет много времени – смотрите сколько нас! 10 минут – и пространство заиграет, зазвучит! Вот увидите! Это будет совершенно иной уровень восприятия!

Все остальное время ученики послушно прибирались в его мастерской. С тех пор к нему больше пяти человек на лекции не приходило.

***

Дима стоял и общался с Виктором Павловым, каждую секунду убеждаясь, что он разговаривает с кем-то по-настоящему безумным. Нельзя. Просто нельзя такого человека приводить в качестве лектора, пусть даже и истории дизайна. Но контакты все же взять надо, мало ли. Вообще непонятно, найдут ли они кого-то толкового на это место.

- Виктор, а оставьте мне ваш телефон?

На этот раз черные провали смотрели на Диму с недоумением.

- У вас же есть телефон? Мобильный?

- А, телефон? Есть! Конечно есть! – Павлов начал зачем-то стучать себя по карманам, как бы в поисках телефона, чтоб доказать очевидное. Потом он начал рыться по ним, вытаскивая всякий мусор прошлого века: квитанции 1987 года, мятые бумажки годов 70-х, леденец годов 60-х. Наконец нашел. Не телефон, нет. Бумажку. А на ней – номер телефона. Видимо, таки его телефона. Бумажка, наверное, выполняла функции визитки. Она была вся в трещинах и измята не меньше своего хозяина. Дима только взял ее в руки, как услышал звук пришедшего смс. Из академии, от дирекции:

«Ну где тебя носит? Мы кажется нашли лектора по истории дизайна! И знаешь, с кем мы договорились??? С самим Вадимом Гринбергом!!! Давай быстрее поднимайся – обсудим нюансы!"

Источник: