Говорят, я лидер мнений. Иногда просят что-то прорекламировать. Если это благотворительность, добрая инициатива, культурная движуха, я всегда с радостью помогаю. С меня не убудет. И раз уж я лидер мнений, то сегодня разрешите прорекламировать вам жизнь.
За последнюю неделю в моей ленте появилось три скорбящих поста о людях, ушедших отсюда по своей воле. Это две молодые девушки и парень. Они оставили детей, родителей, друзей, быт, мир с его коронавирусом и войнами, прекрасное море, приближающуюся весну и ушли.
У парня причина - болезнь, у девушек - непринятие мира с его несовершенством, у одной из них - пикапер, проехавшийся по воспитанию и любви. Мне стало больно.
Тут память достала из сундука моего коллегу, который поступил так же, папу моего знакомого, маму моей знакомой, ещё с десяток таких историй из жизни близких мне людей, новостную ленту, режиссёра фильма "Людина із табуретом", который застрелился в конце фильма (и это не художественный ход, а правда), чего уж таить, мою личную историю (но о ней позвольте промолчать).
Иногда в ленте я встречаю людей, которые так и пишут "Я не хочу жить". Первое что делаю, иду к ним с благодарностью за то, что признались и рассказали об этом, а дальше всё индивидуально. Почему благодарность? Потому что настоящего суицидника вы никогда не распознаете. Зачастую, это весельчаки, души компаний, улыбахи, которые в какой-то момент не могут выдохнуть и следуют импульсу - покончить с этим.
Мы знаем к какому доктору идти, если у нас болит палец, сердце или нога. А что делать с душой? Её никто не видит, а она болит, она будто бы выходит из тела, и тело становится пластилиновым, непослушным, чужим. И лежишь ты, как собака побитая у обочины, и единственное о чём мечтаешь, чтобы кто-то из агенства переездов тебя переехал.
Я не имею права давать оценку, не специалист ведь, но могу поделиться опытом. Работая много лет в СМИ, повидала много разных историй, общалась с разными специалистами. Однажды даже увлеклась суицидологией, чтобы понять тех, кого, на самом деле, никогда, надеюсь, не пойму.
О суициде долгое время говорить было не принято. Стыд, религиозное сопровождение, психиатры общаются на камеру неохотно. В итоге, статистика растёт, возраст покончивших с собой, уменьшается. "Да, у этого светлого и радушного человека была депрессия" - скажут потом они, но не поймут, что упустили момент.
Я бы очень советовала родным или близким наблюдать за тем, как ест человек, как он относится к своей внешности, доволен ли ей. Резкое или неаккуратное поглощение пищи - знак, неуверенность во внешности, и постоянный поиск похвалы и одобрения - знак. Но, это совсем не значит, что надо говорить "Да что ты крутишься перед зеркалом" или "Что сложно вилку с ножом взять?". Это значит, что человеку плохо и с ним надо поговорить по душам. Тем самым душам, которые никто не видит. Верите вы в это или нет, но в нас есть вибрации, которыми мы можем соприкасаться и успокаивать или, наоборот, возбуждать других.
И самое главное правило - не осуждайте, какой бы странной, горькой, смешной не показалась вам правда. Не говорите "У тебя две руки, две ноги, а дети Африки голодные"... вы правы. Но, человек с болеющей душой, вас не поймёт, а закроется ещё больше. Вам - улыбка и "Всё хорошо", себе он оставит ещё и стыд.
В этом импульсе не удержит ничего. Но можно не довести до импульса. Любая болезнь лечится. Любая.
В какой-то год только в Одесской области насчитали несколько сотен человек, которые ушли по собственной воле. Я снимала сюжет, пытаясь разобраться в причинах. Нашла номер телефона горячей линии для оказания психологической помощи, звонила туда полчаса не дозвонилась. Спасибо, поговорили. Ага.
Большое счастье, когда в любой нашей страшной истории, нас на выходе из неё встречают. Это не я сказала, это доктор-психотерапевт Аглая Датешидзе. Мне повезло, у меня есть два-три человека, которые не осудят, которые помогут пережить, которые выслушают. Подумайте, есть ли у вас такие. Допускаю, что может не быть, либо вы не хотите говорить об этом, либо не понимаете, что это надо из себя вытащить. Я знаю, что в этом состоянии, вам очень одиноко, даже если вокруг миллион людей.
Разрешите преступить к рекламе.
Любые депрессивные состояния лечатся. Иногда помогает разговор, иногда не грех прибегнуть и к медпрепаратам. Это нормально. Мы живём во времена стрессов, нас выбивают из ритма новости, неприятности, дедлайны. Всё можно и нужно пережить. Говорите с собой, говорите с окружением, напишите пост в фейсбуке, напишите мне. Всегда найдётся тот, кто даст нужное направление. Слышали такое, что ангелы общаются с нами голосами других людей? Демоны тоже, но вам не к ним. Что бы не происходило в вашей жизни, это поправимо, это излечимо, это надо вывести из организма. За себя надо бороться.
В мире много хороших и добрых людей. В мире много хороших историй. В мире много людей, которые вышли из депрессии. Кто-то слушал музыку, кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то занимался спортом, а кто-то тупо выспался. Сон, друзья мои, сон!!! Великая в нём сила. Наше тело хочет есть, пить и спать. Так дайте же ему это. Алкоголь - запрет. Он не глушит, не помогает, он даёт большую усталость, соответственно, он в этом деле не друг. Потрогайте свои глаза, потрогайте свои руки, вы теплый, вы хороший, вас любят. Даже если вы уверены, что это не так. Просто, многие не могут высказать это в нужной вам форме, но это не значит, что не любят.
Дышите, пожалуйста, дышите. Возможно, вы слишком много отдавали. Возможно, чувствуете, что задыхаетесь. Выдыхайте. Вдыхайте и выдыхайте, глубоко. Не бойтесь. Вы тёплый, вы добрый, вы хороший. Это период, это неприятность. Она не может быть уникальной. Мы все люди, мы способны понять, услышать, не осудить.
Стрессы встречаются на каждом шагу. Если они накапливаются, происходит беда. Вы тёплый, вы добрый, вы хороший. В мире много счастливых историй, вас любят. Пожалуйста, выпейте простой воды и выспитесь. После этого, найдите причину беспокойства, напишите о ней, либо расскажите кому-то. Даже если она очень странная, на ваш взгляд, расскажите. Вы не уходите сами. Вы забираете ещё и тех, кто будет потом всю жизнь винить себя.
Обнимаю вас крепко и искренне. Не бывает безвыходных ситуаций. Давайте говорить. Это не стыдно, а единственно правильно. Мое личное: не зацикливаться на том, что мне плохо, а говорить себе "Я выздоравливаю и проживаю это". Спасибо каждому, кто словом, лайком, делом, были и остаются со мной при любых раскладах.
«Мужчина приходит к врачу. Жалуется на депрессию, говорит, жизнь груба и жестока, что он чувствует себя одиноким в угрожающем мире. Врач предлагает простой рецепт: «Великий клоун Пальячи сегодня в городе, сходите, это вас подбодрит». Мужчина взрывается слезами. «Но доктор», — говорит он — «Я и есть Пальячи»
Недавно, после статьи про "Гаджеты для сна", где в результате опроса выяснилось что у более 50% опрошенных «все хреново с эмоциями и стрессом», я написал одному хорошему человеку с запросом: «пришли мне, пожалуйста, три самых полезных статьи про депрессию». Он мне ответил: «Я на антидепрессантах, изучаю вопрос изнутри».
Возможно это сезонное аффективное расстройство (SAD), а возможно, это объективно пришел полярный зверек. «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город». В этом году я понял, что и я качусь под откос. Когда перестали радовать «Рик и Морти», «Кремниевая долина», «Доктор Хаус», большой лохматый пёс и три кота.
Но патроны еще есть — я с радостью жду утренний кофе, вечернее рубилово с мужиками в хоккей, плюсики на Хабре и годные комментарии. И «Дюну 2020» очень жду.
Я бы хотел «поговорить» и, как минимум, собрать корпус публикаций, которые могут быть полезны для исследования вопроса.
(стилистика и орфография сохранена авторская, маты — выпилены)
Этим летом два моих близких друга свели счеты с жизнью. Те, кто знаком с настоящей депрессией с суицидальными мыслями, знают — все происходит не так, как в кино. Никакой драмы, никаких стояний в соплях над рекой (хотя и так бывает). Просто в какой-то момент ты замечаешь, что уже очень давно не испытывал радости. Начинается с того, что ты вдруг отмечаешь про себя, что все как-то одно и то же. А ближе к концу — ты просто хочешь со всей дури лупануться башкой об окно автомобиля, так, чтоб череп раскололся, потому что не видишь другого способа хоть секунду отдохнуть от мрака и ощущения тотального, поглощающего одиночества. Кричать, бежать, что угодно — лишь бы хоть на минуту отвлечься, отдохнуть от черноты.
Ты продолжаешь улыбаться, потому что с детства тебе привили ответственность за окружающих и всем этим окружающим ты продолжаешь хихикать, стараясь защитить их пушистые розовые мирки. Ты понимаешь, что не у всех они пушистые и розовые, но это не имеет значения. Ты понимаешь, что у тебя депрессия, понимаешь, что у тебя та самая современная «улыбчивая» депрессия, но это не имеет значения. Ты чувствуешь себя абсолютно одиноко и бессмысленно, весь остальной мир оказывается за стеклом, а ты постепенно начинаешь отдаляться, ты здесь — но уже не здесь. Ты один в скафандре в открытом космосе, а они все — там — на далекой голубой планетке. Пытаться бороться с причинами бессмысленно, потому что все является причиной. Ты живешь по инерции, двигаешься по инерции, теряешь все эмоции, чувства — не чувствуешь ничего а стало быть не видишь смысла в окружающем, понимаешь, что это просто состояние и оно когда-нибудь закончится, но это понимание, как и все остальное — попросту не имеет смысла.
Все прочитанные статьи о тревожности не помогают, выговаривания и выписывания на трех листах — не помогают, контрастный душ, спорт, позитивное мышление — не помогает. Тебе просто постоянно плохо от самых бытовых мыслей в твоей голове. Это выматывает, ты устаешь, борешься с собой каждую секунду, пытаешься заставить себя почувствовать хорошее — и каждую секунду проигрываешь сам себе, начинаешь панически бояться этих — то есть всех — ощущений.
И вот здесь случается самое интересное)) — твой инстинкт самосохранения решает защитить тебя от тебя. И когда в очередной раз на тебя начинает накатывать волна тоски (а ты уже настолько изучила свое состояние, что волну узнаешь заранее, слышишь издалека, по рокоту), тебе становится так страшно, что инстинкт самосохранения кричит тебе логичное — «спасайся — прыгай в окно».
Лимбическая система так устроена. Она отвечает за наши древние инстинкты и действует молниеносно. Неокортекс — новая часть человеческого мозга, отвечающая в частности за анализ, за осознание себя как личности — запаздывает на доли секунды. Но этого зазора бывает достаточно, чтобы сигануть или, что еще более опасно — почувствовать в эти мгновения ощущение давно забытого элементарного покоя, а стало быть — выхода: если я закончу — я больше не буду чувствовать себя плохо. Все логично.
Когда год назад это случилось со мной — этот момент «спасайся! прыгай!», — я успела вцепиться ногтями в кресло. Через секунду прибежал неокортекс, такой же ошарашенный как и я, и напомнил мне, что я не только самка обезьянки с системой «бей или беги» (точнее уже просто «беги», потому что «бей» — не срабатывало), а в большей степени — «Саша Ковалева» и все производные этого образа, которые я долго и упорно складывала в пирамидку смыслов, начиная с самого рождения.
Первое важное, что я сделала в тот момент — придвинула диван к балконной двери. Я четко знала, зачем это делаю — чтобы в следующий раз дать неокортексу эти самые доли секунды обработать информацию лимбической системы и напомнить мне, что «не всегда было так».
Второе важное, что я сделала — позвонила доктору (совершенно, кстати, непрофильному) и четко все проговорила.
Первое важное, что сделал доктор — вышла на работу в воскресенье, чтобы срочно влупить мне капельницу магнезии. Единоразавая ударная доза обычного магния за час моего времени — и вопрос многонедельного ада был решен просто механическим насильным отдыхом от гормонов стресса. В моем случае(!) это было действительно так просто.
Второе важное, что сделала доктор — взяла у меня телефон, позвонила моему мужу и на ломаном английском сообщила «ваша командировка во Франции заканчивается прямо сейчас и вы сегодня же прилетаете домой». Хоть, к слову, муж (брат-сват-фонарный столб) для меня тогда не имел никакого значения, как и все остальное.
Третье важное, что сделала я — я теперь заглядываю внутрь людей, за их натянутые улыбки. Если чувствую в человеке тревожность, по три раза спрашиваю «как у тебя дела», потому что обычно только после третьего раза люди перестают улыбчиво врать и говорят правду — немного выговариваются, выпизживаются. Если я вижу, что человек не справляется своими силами — рассказываю ему свою историю и говорю, что «позитивное мышление» и прочая *фигня* — не помогают.
Четвертое важное, что я сделала — пишу этот пост.
Невозможно силой собственных мышц остановить поезд, несущийся под откос, когда он набрал скорость. Невозможно силой собственных знаний остановить депрессию, когда она набрала скорость.
Симпатическая нервная система оттого и называется эрготропной — при стрессе она держит тебя в напряжении и тратит на это очень много энергии. И если гормон стресса адреналин выводится из организма без особых проблем, то кортизол при определенных условиях имеет свойство накапливаться, подавляет выработку дофамина, окситоцина, ухудшает качество сна, вследствие чего — здесь замкнутый круг — вырабатывается еще больше кортизола. И нет, «думай о хорошем» — здесь не помогает. «информационный детокс» — не помогает. «просто отдохни» — не помогает, потому что ты не можешь отдохнуть при бессоннице, извините. «Улыбайся чаще» — не помогает, потому что когда мозг больше не связывает улыбку с радостью и перестаёт вырабатывать эндорфин, улыбка превращается в пустую гримасу и жуткое напоминание о том, какое счастье в улыбке ты и имел и потерял. И «встреться с друзьями» — тоже не помогает, потому что друзья-то как раз и советуют «отдохни» и «думай о хорошем», а если честно они просто иносказательно-политкорректно и конечно же неосознанно говорят тебе «*отвались*» и имеют на это полное право. _______________
Тревожные расстройства — СПИД нового времени. Ученые предсказывают нашему поколению рост мортидо, серьезное увеличение количества самоубийств и смертей, вызванных саморазрушающим поведением (наркотики, трудоголизм, скайдайвинг — туда же).
Это связано не только с личными травмами, не только с ощущением постистории и конца всего, не только с многократным увеличением количества людей вокруг тебя, реальных или онлайн (и как следствие — ощущением меньшей значимости и себя и людей), не только с повальной диджитализацией и тем огромным количеством информации — рекламы, новостей, постоянного скроллинга, которое вливается ежедневно в мозг человека, неспособного обработать и 10 процентов этого материала.
Это связано еще и с нарциссизацией общества в целом. Те, кто немного читал о нарциссическом расстройстве личности, знают, что если очень грубо — это расстройство строится на огромном количестве социальных масок, за которыми так и не развивается личность, core, самоосознанность.
Человек с нарциссическим расстройством, по сути, вместо настоящего себя представляет обществу маски, которые вызывают качественную оценивающую реакцию окружающего мира, но за этими масками так и не развивается, или деградирует до полного нуля, настоящая личность человека. Люди с такой патологией, часто будучи успешными, качественными как функция, испытывают крайнюю пустоту внутри себя.
Разумеется, есть градации. Разумеется, здоровый нарциссизм и патология — разные вещи. Разумеется, нарциссическое расстройство личности сопряжено с детским травмирующим опытом с родителями. И разумеется — это просто красивый пример для описания современности.
Но то, что мы наблюдаем сейчас в диджитальном социуме — паноптикум Иеремии Бентама — самопроецируемое «общество наблюдения», которого может быть и нет в реальности, но оно точно существует в голове каждого человека, имеющего аккаунт в соцсетях, лайки, селфи в инстаграмме, сравнительные таблицы успешности и, как следствие — нарастающее ощущение внешней оценки (ключевое слово — ощущение), как нормы современного мира.
Когда ты старательно, в течение десятилетий, прячешь настоящего себя от окружающих, в итоге ты сам забываешь, куда ты себя положил. Когда ты, сам того не замечая, начинаешь существовать только в глазах других, тебя не становится больше, ты — вымываешься. Рано или поздно ты обнаружишь — никто на самом деле на тебя не смотрит, потому что все заняты совершением твоей же ошибки. А если ты не находишь себя ни в глазах смотрящих, ни внутри себя самого, то возникает резонный вопрос…
Как-то так, постепенно, и подкрадывается нарциссизация общества, и неосознанная, тщательно ретушируемая пустота внутри социума.
Найти настоящего себя за завалами собственных кпд, высказанных мнений, представления себя как функции (я — то, что я делаю (на самом деле нет)) и других «годных», а главное — высокоскоростных — самопроекций в мир, бывает сложно. Удержать себя в этом состоянии осознанности — еще сложнее. Оставаться собой, пользуясь при этом всеми благами мира постмодерна — вообще полный *абзац*. Здесь не будет ни «но», ни «однако». Просто мысли вслух. ______________________
Это было о биохимии и нейрофизиологии поведения. А теперь — о проекциях психофизики в эмоциональный мир человека))
1. Если тебе плохо, а «все равно» — это уже плохо — не пытайся остановить поезд руками. Обращайся к специалисту. Не психологу, а к тому специалисту, кто решит вопрос разлада в биохимии. На этом этапе никто(!!!) кроме врача не сможет тебе помочь. Нет смысла разбирать детские психотравмы, если ты в кортизоловой интоксикации не в состоянии объективно анализировать воспоминания.
2. Преувеличивай проблему. Потому что в нынешнем состоянии ты ее преуменьшаешь. А доктору нужно услышать чёткую информацию.
3. Вспоминай, как было. Не всегда окружающая реальность была такой белесой и глухой, а значит есть выход. На нем так и написано. Попробуй перестать оцепенело стоять в ужасе и начни оцепенело в ужасе двигаться в нужном направлении — в направлении кабинета врача.
4. Я знаю, что тебе все равно, и все это не имеет никакого смысла, и люди вокруг тебя ничего не понимают, они за стеклом, такие далекие. Но расскажи этим людям, как ты себя чувствуешь. Если нет разницы, если тебе все равно, почему бы не сделать этого? Через усталость.
5. Ты удивишься насколько окружающим на тебя плевать. Насколько людям «не до тебя», насколько у всех «свои проблемы», как легко и комфортно им походя верить твоей образцово-показательной улыбке. Как просто не считывать твой неумелый крик о помощи. Ты удивишься, насколько немногие отзовутся, даже если ты все расскажешь прямым текстом (а не намеками, как ты пытался изначально), даже если скажешь, что тебе нужна помощь. Не вини их. Ты и не должен был на них полагаться. У каждого своя жизнь. Найди в себе себя и пообщайся именно с этим человеком, ты давно с ним не встречался. Он тебе поможет. Правда.
6. Когда ты скажешь родным о том, что тебе нужна помощь — тебе не помогут. Не потому что не хотят, а потому что ты не услышишь. Ты сейчас не в состоянии принимать ничего извне, чувствовать близость даже когда родные обнимают тебя ежеминутно и говорят, что ты — смысл их жизни. Именно для этого все и нужно проговорить вслух — чтобы НЕ помогло. Это — шаг из инфантильной норки, где ты сидишь и молча ждёшь, что догадаются, что сами поймут и порешают, что ты — сильный — но такой, сказочно-драматично сильный. Тебе НЕ помогут. Именно тогда ты начнёшь двигаться сам.
7. Не бойся, если тебя жалеют. Люди так проявляют свои и страх и эмпатию — сострадание это хорошее чувство. Отношение других тебя не формирует.
8. Не испытывай стыд за свою тревожность. Вообще никогда не испытывай стыд. Стыд и вина — это разные вещи. Вина связана с внутренней моралью. Стыд — это всего лишь страх перед обществом, внешний локус контроля. Стыд — это всегда перед кем-то и за себя. Не надо себя предавать. Этот мир ничего тебе не должен. Но и ты ничего не должен ему. У вас — синергия.
9. Ты знаешь, что у тебя с кожей, что со зрением, что с желудком. Что у тебя с биохимией также нужно знать. После разборок с биохимией, ты пойдешь к психологу для разборок с психотравмами. И это тоже поможет. Чем быстрее ты встретишься с собой, тем больше поддержки от себя у тебя будет в будущем. (За этот пункт не ручаюсь, я работу с психологом еще не начала, но так пишут).
10. Постепенно близкие люди начнут возвращаться. На самом деле они никуда не уходили, просто ты был неспособен их принять. Начнут возвращаться цвета. В этот период разыщи свои способы повысить цветность. Методом тыка. Мне в тот период помогли витамины группы Б (после сопят анализов на микроэлементы и т д), медитация — есть приложения — по 10 минут, идешь по городу и слушаешь в наушниках вместо музыки, и бокс\кикбоксинг с тренером — лишнее подавленное отлично *вымещается* по груше, а главное — начинаешь лучше ощущать себя, свое тело и тело другого человека, перестаешь чувствовать себя стеклянной\нереальной/хрупкой, начинаешь чувствовать основу. Найди своё.
11. Если и когда ты справишься с депрессией — порадуйся тому, что с этих самых пор, когда твоя тревожность будет возвращаться (а она будет возвращаться, в более легких, не депрессивных формах) — ты начнешь узнавать ее ещё на подходе. Не нужно ее бояться, не нужно сопротивляться и объявлять войну — это слишком энергозатратно и неверно: тревожность — просто индикатор на твоей панели, сообщающий о перегреве мотора. Тревожные состояния — это часть быта любого человека с доступом в интернет. Ты же ходить и говорить как-то научился, и с тревожностью разберешься. Это ощущение медленно накатывающего «того самого» больше не будет тебя пугать, а станет просто маячком, таймером на духовке — «пора перезагрузится и сконцентрироваться на себе». точно также как сонное состояние означает, что пора поспать.
12. Не злись на свои стены, которые ты за все эти годы успешного успеха настроил вокруг себя, защищаясь от окружающего мира. Поблагодари их. ты провел серьезную работу по постройке и они хорошо поработали, защищая тебя, когда тебе это было нужно. а даже если не было нужно — они все равно защищали тебя. Со стенами нужно прощаться по дружески и с благодарностью. а можно — не прощаться. Можно просто рубить просторные ворота.
Смысла нет. Его и не было. Это все были сказки про Деда Мороза. Здесь просто приятно и просто интересно. Если ты это понял и тебя это больше не пугает — я поздравляю тебя, ты вышел из эпохи инфантильности и стал взрослым человеком. И я сочувствую тебе — верить в „смысл“ было легче и приятней. Но пытаться понять суть вещей и суть людей — гораздо интересней.
Пустоту нужно наполнять собой, настоящим собой, а не успешным успехом и кликбейтом. Вспомни, ведь в детстве ты у себя был, но по дороге где-то потерял. Вернись и подбери.
Это все мой сугубо личный опыт. Надеюсь, это кому-то поможет.
(И Надеюсь, наше МОЗ когда-нибудь догадается ввести психотерапевтическую помощь в список не только бесплатных, но и обязательных услуг.) Источник:
В современной культуре Кореи есть такой феномен как Idol. Это такой себе культ архетипического образа, которым наделяют конкретного человека, который становится для миллионов его поклонников связующим звеном в прикосновении к этому архетипу чистоты, ума, власти. Это божественное сияние, которое исходит от Идола, греет своими лучами его фанатов.
Идолом можешь быть и ты
Это реальный переходной образ Бога, которого воскрешают с определенной периодичностью и так же оставляют одного умирать на его личной голгофе
. Этим Идолом можешь быть и ты. И этим Идолом может быть кто-то для тебя. Этот Идол может быть частью твоего комплекса, сцепленный с болью травмы, и вы вместе только благодаря твоей невозможности исцелиться.
Идол воскресает и гибнет. И если мы можем его отпустить, мы можем и исцелить свою травму. Но мы не отпускаем, мы бережно и медленно травим его своим поклонением, не видя в нем простого человека, несущего на себе архетип Идола. Идол живет дальше, а человек умирает так и не быв тобою замеченным. В отношениях (и в процессе анализа) этот архетип Идола тоже есть, и травма, сцепленная с этим образом, присутствует. Другой хочет от Идола его божественной любви и чувства избранности, прикосновение, фото, письмо, ужин, свидание, отношения, и далее... разрушение образа и разделение на архетип и травму. А человек так и остался неизвестен.
Печальная участь Идолов, или, правильнее, Айдолов, в отношениях, когда перенос Другого оживляет его и убивает одновременно. И все это время никто так и не знает, каким был этот человек сам по себе. Расколдовывание образа Идола и способность увидеть в нем и архетип, и травму, и самого носителя - это большой шаг в отношениях. Обычные отношения.
Что изменилось в психиатрии за последние 100 лет, как отличить осеннюю хандру от депрессии и что делать, если ваш друг слышит голоса, мы узнали у врача-психотерапевта, кандидата медицинских наук и ассистента кафедры психиатрии и наркологии Первого МГМУ им. Сеченова Галины Львововны Кренкель.
Согласно исследованиям, каждый четвертый человек в мире сталкивался с тем или иным нарушением психической деятельности. Несмотря на то что уже 200 лет как никого не сажают на цепь, а к психиатру можно записаться в любой поликлинике, тема психических заболеваний по-прежнему остается отчасти табуированной. Многие из нас легко распознают приступ астмы, а приступ шизофрении — единицы. Тем не менее общая статистика заболеваемости очень высока. И если мрачному гению Эдварду Мунку мерещилось, что его окружают ангелы смерти, то больному XXI века кажется, что проклятие исходит от аватарки в соцсетях.
В клинике психиатрии им. Корсакова оказалось неожиданно уютно. За окном — маленький сквер. Старый памятник, клочки травы из треснувшего асфальта, вокруг которых тыкались парочка голубей. Очень тихо.
— Вы можете с ходу определить сумасшедшего?
— Не всегда, но возможно. Бывают так называемые диагнозы узнавания, которые видно с порога. Зашел человек — мы сразу смотрим на его походку, мимику, жесты. Есть некоторые симптомы, стигмы, которые касаются конституционального строения человека. Например, высокий, худощавый человек, имеющий изящное телосложение — это демонстративный тип. Он имеет склонность к неврозам, психосоматическим заболеваниям. Его телесные недуги являются прямым проявлением его психическим проблем.
Предположим, что к такому типу принадлежит замужняя женщина. Если она увидит, что ее муж ей изменяет и не захочет это принять, у нее может наступить истерическая слепота. Это преходящее расстройство зрения, выраженное либо в полной его утрате, либо в жалобах наподобие «вижу темноту, пелену перед глазами», «смотрю, но не вижу», «вижу, но не понимаю» и т. д. Из- за сильного эмоционального потрясения тормозится зрительная кора головного мозга. Лечится психотерапевтом, гипнозом, окулист тут не поможет, но может распознать.
Пухлые, склонные к полноте люди — это уже другой тип. У них есть склонность к биполярным расстройствам. Но это лишь часть мозаики, полноценный вывод по внешнему виду сделать, конечно, нельзя. Только если это ярко выраженные расстройства.
— Ярко выраженное расстройство?
— Ну, некая вычурность в движениях, в речи. Нескладное, хаотичное мышление. На вопросы отвечает не по факту, а мимо. В общем, на своей волне. Такие, общие вещи.
— А если я вообще жить не хочу и фенибут пью, то мне уже нужно ко врачу?
— Фенибут с какой целью?
— Прекратить невыносимость бытия.
— Такие мысли бывают у всех. Всё зависит от того, насколько часто появляются эти приступы. Если иногда или на фоне определенных событий, то это нормально. Но если это уже хроническая ситуация и человек уже не только думает, но и постоянно что-то такое представляет, то это уже может быть признаком расстройства, здесь нужен врач. Вообще, инстинкт самосохранения — базовый инстинкт. К нему нужно относиться внимательно.
— Какие пациенты были 15 лет назад и какие сейчас? Есть ли разница?
— Гораздо больше стало малой психиатрии, то есть тревожных расстройств. Люди стали больше бояться, больше тревожиться, стали хуже справляться со стрессом.
С другой стороны, посещать специалистов с приставкой «психо» стало социально одобряемо, сейчас это стало означать, что ты бережешь себя, бережешь социум, относишься к себе экологично. А раньше у нас полным цветом цвела стигматизация, навешивание ярлыков на психиатрию, на психических больных.
Это очень давняя проблема. Она существует в разных странах и сообществах, и единственный способ борьбы с этим — просвещение. Развеивание мифов вокруг психиатрии, вокруг психических болезней.
— Люди перестали стесняться обращаться к врачу?
— Да. Стало больше диагностики. Но темп жизни стал быстрее, особенно в мегаполисах, во много раз увеличилось количество потребляемой информации, не все люди могут к этому адаптироваться. Не могут спать, есть, у них постоянный тревожный фон.
— А чего люди боятся?
— Список фобий может быть бесконечным. Люди боятся микробов, загрязнений, СПИДа, рака. Некоторым кажется, что у них волосы выпадают, что они стали какие-то слабенькие. Говорят: «Проверьте меня, доктор, на СПИД». Анализы отрицательные. «А я читал в интернете, что при четвертой степени рака тоже бывают отрицательные анализы». И тогда уже врачи, которые с ними работали, начинают что-то подозревать и отправляют к нам.
— А с чем связан такой рост тревожности?
— Увеличился общий объем потребляемой информации. Это истощает психику. Раньше вот проснулся человек, сходил на работу и в целом его день прошел более-менее спокойно. А сейчас у него куча ниточек, за которые его постоянно дергают, в тех же соцсетях, например.
Волнуются о том, сколько им лайков поставили под фото, сколько комментариев. Говорят: «Доктор, у меня десять чатов, пять сообществ, я не успеваю отвечать на все комментарии».
Это не всегда явно проявлено, чаще идет неким раздражающим фоном. Они даже сами могут этого не замечать, для них каждый лайк — это дофамин в мозг, поощрение, работает центр удовольствия. А всё это, по сути, изматывает нервную систему. Кто-то к этому адаптируется, а кто-то нет, и тогда возникает невроз. Этот фактор, конечно, влияет на общее психическое состояние. Мы не имеем право к чему-либо принуждать пациента, но если человек обладает достаточной степенью осознанности (осознанность — это вообще ключ к решению всех проблем), то он начинает соблюдать психогигиену, начинает себя в чем-то ограничивать.
Ну и, конечно, количество занятости увеличилось, возникла тотальная гонка. Раньше такого не наблюдалось, всё же чаще встречалась большая психиатрия.
— Большая психиатрия?
— Это шизофрения, биполярное расстройство. Как говорил Довлатов: «Мозг со времен Аристотеля никак не изменился». К этим расстройствам это имеет прямое отношение, их содержание никак не поменялось. Встречаемость и заболеваемость остались на том же уровне, но вот клиническая картина всё же немного другая.
Например, сейчас совсем не встречается кататонической ярости. Это кататоническая форма шизофрении: импульсивная, хаотичная, это ни на кого не направленная ярость, тот случай, когда больного нужно буквально помещать в комнату с мягкими стенами. Сейчас такого почти не встречается. Не встречается и маниакальное буйство — одна из фаз биполярного расстройства.
Раньше в XVIII–XIX веках таких больных можно было встретить. В долекарственную эпоху их буквально сажали на цепь. Сейчас эти формы уже практически не встречаются, хотя болезнь всё та же, единый континуум, но до этого не доходит.
В 50-е годы впервые синтезировали нейролептики, потом стали это вcё развивать, смотреть на результаты. Это называется лекарственный метаморфоз, когда с многолетним применением лекарств меняется сама суть болезни.
— Если сегодняшних пациентов лишить нейролептиков, то они снова могут полезут на стены?
— Их состояние может обостриться, но уже не до такой степени. Будет иметь значение то, что они уже принимали лекарства, это не даст болезни так развиться. Но лучше так, конечно, не делать, это будет очень жестоко по отношению к ним.
Раньше психиатрии вообще не было как медицинской отрасли, она служила для изолирования. Были специальные дома в Лондоне, в Париже. Да и у нас тоже.
Был такой врач Сергей Сергеевич Корсаков (основатель клиники. — Прим. авт.), он мог буйных больных одним взглядом успокаивать. Выпустил их с цепей. Беседовал, гулял с ними и в итоге имел на пациентов очень сильное психотерапевтическое воздействие. Это было еще до появления лекарств. Именно с помощью гуманного обращения получалось до них достучаться.
— А как психические расстройства лечили много веков назад, например, в эпоху Ивана Грозного?
— Вообще, первые упоминания о психических расстройствах можно найти в Библии: царь Саул, например. В то время психические заболевания никак не лечили, если больной представлял угрозу, его просто изолировали, сажали в клетку или на цепь, обливали холодной водой. Могли и убить.
— Представим, что у моего родственника возник приступ, и раньше подобного не было. Как мне себя вести?
— Смотря приступ чего. Нужно обратиться к врачу. Если приступ острый, с возбуждением, агрессией или аутоагрессией, с потерей контакта с человеком — то это скорая психиатрическая помощь.
Если приступ депрессии, астении, невротических проявлений — то в плановом порядке тоже к врачу, можно выбрать, частно или в ПНД по месту жительства (это бесплатно).
— Какую болезнь можно назвать бичом нашего времени?
— Один из бичей нашего времени — это нервная анорексия. Чаще всего подросток перестает есть, говорит, что он очень толстый. Быстро теряет в весе и всё равно считает себя толстым — в этом и заключается расстройство, он неверно тестирует реальность. Его не убеждают даже цифры на весах. При таких обстоятельствах возможен и летальный исход.
Говорят, что от психических заболеваний не умирают, но от некоторых всё же случается, и это одно из них. Давление социума, стереотипы, влияние моды. В начале 90-х и вплоть до 2000-х была самая яркая вспышка анорексии, всё началось с моделей, они были очень истощены, это стало модным.
Героиновый шик ушел в массы, и в первую очередь это оказало влияние на подростков. Это очень тяжелое расстройство, его сложно лечить, но сейчас можно надеяться на улучшение общей ситуации, ведь появился бодипозитив и модели plus size.
Дальше интернет-аддикция, но она тоже бывает разной: кто-то больше сидит в соцсетях, расставляет лайки, а кто-то играет в игры: экшн, стратегии, интернет-казино. Когда я была учебе по психотерапии, к нам в Москву приезжал Хеллингер, он расстановки делает (Берт Хеллингер — немецкий психотерапевт, известный своим методом «семейных расстановок». — Прим. ред.). К нему мама привела своего мальчика и как раз с этой проблемой — сын залипает в компьютер.
И вот на протяжении всего времени, пока она его к нам выводила, сажала, он ни разу не отвернул голову от компьютера. Это было в 2005 году. А сейчас появились смартфоны, и если на улице вы обратите внимание на толпу, то многие уже мало чем от этого мальчика отличаются.
Главное — вовремя остановиться. Если человек поесть забывает, поспать забывает, сидит перед компьютером в памперсах, чтобы уже лишний раз не отрываться, — я вам всё реальные случаи рассказываю. Это, конечно, уже серьезный симптом. У нас в больнице пока до такого не доходило. К сожалению, очень немногие люди с этой зависимостью доходят до врача, обычно их уже приводят родственники.
Еще очень забавная ситуация наблюдается в последнее время с заболеваниями, связанными с бредовыми расстройствами. Бред — это нарушение мышления, при котором человек делает неправильные выводы, воспринимая реальность, потому что она у него своя. Интересно, что то, о чем люди бредят, всегда связано с тем, что в данный момент наиболее актуально в обществе, с его основными мейнстримами.
Существует такая психодинамическая теория, что фабула бреда отражает то самое коллективное бессознательное, то, что на самом деле происходит в массовом сознании.
Мозг этих больных что-то улавливает, можно сказать, что они связаны с ноосферой. Сейчас, например, не встретишь человека, который говорит, что он Наполеон. У нас правда была пациентка, которая говорила, что она Наташа Королева, но это было лет 8 тому назад.
В Средние века бредили ведьмами. Колдуют, порчу наводят. Человек кричал: «Ой, душа из меня выходит, это ведьмы все!» А это не ведьмы, а галлюцинаторно бредовые проявления.
В XIX–XX веках, когда началось научное просвещение, говорили о том, что их жгут электричеством, различными химикатами. Во время научно-технической революции говорили, что их облучают радарами, лазерами, рентгеновскими установками. В 2000-е появились экстрасенсы и гипнотизеры, которые на расстоянии на больных влияют.
С приходом интернета начали жаловаться, что к ним в голову приходит спам, что их в соцсетях взглядом с фотографии прожигают.
Но что самое интересное, сейчас опять какое-то Средневековье наступает, совершенно архаические вещи проявляются. Опять бесы. «Это всё не я, это они. Сквернословят, глазами моргают, устами моими говорят». Сколько лет этого не было — и вот опять. Новый всплеск в коллективном бессознательном. Возвращение к истокам, называется. Наряду с нанотехнологиями.
— Нет. Шизофрения — это вообще очень загадочная болезнь. Вот представляете, во все времена, во всех нациях и слоях населения, в любом обществе всегда заболеваемость шизофренией будет одна и та же. Это 1 %. Даже в гитлеровской Германии, когда происходил геноцид психически больных людей и по всем расчетам этот 1 % должен был уменьшиться. Но спустя десять лет он снова оказался на своем месте.
Здесь работают популяционные процессы. Можно сказать, что природа всё равно всегда возьмет свое, но причины этому нет. Точнее, они неизвестны. Тот, кто их установит, получит Нобелевскую премию.
Существует много разных теорий: наследственность, образ жизни, есть даже инфекционная теория. Шизофрения всегда остается в центре внимания психиатрии, потому что эта болезнь до конца так и не изучена.
— А как это проявляется?
— Был, к примеру, хороший ребенок, ходил в школу, прекрасно учился. Тихий, послушный, даже, можно сказать, вундеркинд. Бабушкина радость, короче говоря. И вдруг он становится главным шутом в классе. И вдруг такие кульбиты начинает выделывать, которые у людей кроме чувства финского стыда ничего не вызывают.
Выходит к доске — штаны снимает. В цветочные горшки мочится, в полотенца сморкается. Несет всякую околесицу с самым веселым видом, заговаривается. Вот так выглядит гебефренная шизофрения, очень тяжелая болезнь, злокачественная форма.
Многие будут говорить, что это переходный возраст, сложности полового созревания, но на самом деле если эти выходки начинают выходить за все допустимые рамки, то это уже серьезный повод обратиться к врачу.
Психика идет вразрез с волей, желаниями и в этом-то суть шизофрении и состоит — схизис. Все психические акты человека перестают ему принадлежать: «Это не я вас, доктор, ударил, это моя рука вас ударила».
Это ощущение некого овладения, чужого присутствия внутри себя. Чья-то злая, чужая воля вмешивается в психику и несет ей угрозу.
Шизофрения она тем и опасна, что она деиндивидуализирует человека, уничтожает его личность. Вроде с виду он тот же самый, но ощущения от него, как от чужого. Это очень трагическая ситуация. Галлюцинации, бред — всё это можно купировать лекарствами, а вот личность может остаться потерянной навсегда.
— Сейчас много говорят про психические расстройства, так много, что порой кажется, что и у тебя они есть. Можно ли по каким-то симптомам проследить, начинается ли у тебя развитие какой-то болезни или нет?
— Если что-то стойко мешает повседневной жизни, работе,то уже, видимо, не кажется. Нужно обращать внимание на сон, аппетит, общий тонус, настроение. Повышенную раздражительность, утомляемость, какие-либо навязчивые мысли, резкие смены настроения, снижение стрессоустойчивости. В общем, если что-то начинает ощутимо мешать привычному ходу событий,обращать внимание и идти к врачу.
— А какие слои населения более всего подвержены заболеваниям?
— Среди обеспеченных слоев населения это чаще всего наркотические, пищевые аддикции. Не каждый же человек может позволить себе кокаин. А когда у человека нет никаких ограничителей, он может пристраститься даже к обжорству.
У бедных слоев населения свои аддикции и проблемы: алкоголь, поведенческие нарушения, травмы, влекущие за собой органические изменения. Выпивал, упал, ударился головой. Всё это для мозга, естественно, бесследно не проходит.
От образованности человека многое зависит. Человек с образованием совершенно по-другому относится к себе, более осознан, способен соблюдать психогигиену, отслеживать собственные обострения.
— Самый запоминающийся случай из практики?
— У нас есть понятие врачебной тайны.
— А если без имен?
— Женщина, есть муж, двое детей, пять лет из дома не выходила. Вообще никуда. Такие панические атаки были. В обмороки падала, скорую вызывала, но из дома — никуда. А ей то из школы позвонят, на собрание позовут, то из садика. Приходилось мужа вместо себя посылать. Обращалась много раз к врачам, к ней на дом приезжали, брали анализы — всё чисто, а человек пять лет в заточении.
В конце концов кто-то ей психиатра посоветовал, и нам пришлось ехать к ней домой, а жила она неблизко. Мы с ней встретились, назначили лечение, она начала лекарства принимать. Каждый день по скайпу и вотсапу общались, я для нее настоящим домашним доктором стала.
И где-то спустя месяц она мне пишет: «Я в магазин у дома спустилась». Вот это было да!
