Оказалось, что с нашей и вашей одеждой всё не так.
Но подождите, всё по порядку.
Вы тоже ходите в секонды?
Да или нет, но иногда со всеми случается. Как и визиты
к отоларингологу, упаси господи. Ведь в секондах можно найти такие вещи,
которых нет не только в обычных магазинах и в интернете, их нет даже в шкафу
вашей двоюродной тети.
Короче потерялась моя любимая кофточка с капюшоном. То
ли украли, когда сушилась во дворе, то ли стиральная машина ее проглотила, то
ли кто-то из гостей надел и забыл отдать, потому что кофточка очень красивая.
Ничто не могло утешить меня в горе – ни пиво, ни
вареники, ни даже 438 лайков за фотку с большим белым грибом. Не червивый,
кстати, гриб был.
Когда острота горя притупилась, решил я найти себе
другую кофточку. Не вешаться же прям сразу. Могут неправильно понять.
Но со шмотками, как вы знаете, проблемы. Причем у
каждого свои. Мои, например, проблемы заключаются в том, что я капризный и фигню не ношу. Кроме размера, цвета и теплого качества, мне еще надо, чтоб
кофточка была на молнии и чтоб на спине и груди ни в коем случае не было слов,
говна, букв и брендовых значков там, где сердце. Потому как брендовые значочки
плохо влияют на сердечный ритм и, извините, самоуважение.
Но подождите, я не о том.
И вот кто бы мог подумать, что в процессе поисков мне
откроется одна легкопромышленная мудрость, о которой я и не догадывался.
Поделюсь ею и с вами.
Словом, стал я ходить по секондам, как сумасшедший
пижон. Слава капризным модникам Запада, этого добра у нас навалом.
Ходил и с каждым днем убеждался, что шансов на
гуманную кофточку у меня нет. Но я не понимал, почему. Как так, ведь тряпок тонны,
а простому человеку надеть нечего.
И вдруг пригласили меня на шашлыки.
Очень вкусные шашлыки с прекрасным капустным салатом.
Но я не о том.
В общем, пожаловался я за столом на свою проблему.
Мол, так и так, где блин моя кофточка. И представьте, мне доходчиво объяснили.
Меня спросили – вот ты худой? Да. Вот у тебя с
тряпками капризы? Да. Вот ты, если носишь любимую вещь, донашиваешь ее до
состояния дыр и пока рукав не отвалится? Да. В том-то и дело – а что, ты
думаешь, худые западные люди не такие? Они точно так хотят кофточку теплого
качества на молнии, и чтоб на груди не было слов, говна и брендовых значков на
сердце. И когда у таких же худых, как ты, появляется любимая кофточка, они
донашивают ее до дыр и до уничтожения. Это же образ мышления. И в секонд этим
худым сдать тупо нечего. Вот потому и нет среди тонн тряпок твоей кофточки. Там
для тебя вообще ничего нет.
Так я узнал, что все худые – братья. Раньше
подозревал, но не был уверен.
Братья, помогите хорошую кофточку найти. Обещаю, буду
ее беречь и никогда ни в какой секонд не отдам.
– Они хотят, чтобы не было богатых! – Странно. А мой дедушка хотел, чтобы не было бедных... (с) старый советский анекдот
Я не скрываю, что не люблю чёрно-белое мышление, и писал об этом не раз (не раз, не два и не три). Слишком уж часто люди проводят черту между добром и злом ровно так, чтобы собственные грешки и скелеты оставались на "светлой" стороне, обосновывая это пресловутыми целями, которые оправдывают средства. Но даже среди этих убеждённых дальтоников есть одна группа, для меня являющаяся особо мерзкой: это люди, генерирующие ложные противопоставления, чтобы потом с их помощью раздувать ненависть на ровном месте.
К примеру, есть у нас в Украине силы, ратующие за мир без уточнения условий. То есть, по факту, за капитуляцию. Куда уж омерзительней... но человеческая подлость не знает границ. И в качестве противоположности Капитуляции, Поражению нам предлагают... нет, не Победу. Нам предлагают Войну. То есть подменяют цель средством.
Очень тонкая разница, но она существенно меняет мировосприятие. Если твоя цель – Победа, то ты стремишься её достичь. Ты должен представлять себе, что такое эта самая Победа, что является её критерием. И ты должен осознавать, что после достижения поставленной цели тебе придётся искать новую. Искать новый raison d'être, смысл существования.
Это тяжело. И в плане критериев, и в плане поиска нового смысла.
За последние годы я несколько раз пытался поднять дискуссию о том, а что же будет нашей Победой. И каждый раз она гасла. Люди боятся не столько труда, сколько ответственности за решения – а уж решение о том, что считать целью таких огромных трудов, и вовсе выбивает их в глубокую несознанку. В лучшем случае ответ имеет дикий эсхатологический характер, с той же степенью правдоподобия, как и "второе пришествие" (например, "когда украинский флаг будет развеваться над руинами Кремля"). В общем, способ сказать что-то, не предполагающее реальных шагов.
И вместо Цели нам предлагают сосредоточиться на Процессе. На войне. Война становится не средством достижения победы, а самим смыслом, способом существования. Заметьте, у слова "воевать" нет совершенной формы (кстати, в древности была), мысля категорией этого термина, невозможно закончить дело – только продолжать его.
Зато война очень удобна в качестве списания всех подлостей, которые в изобилии водятся в душах её адептов. Можно отбросить критику – это вредит военному духу. Можно позволить лицемерие и хамство – это орудия войны. Можно записать всех несогласных во враги – кто не с нами, тот против нас. Можно скопировать самые гадкие приёмы противника и применить против своих же – война всё спишет.
А теперь скажите, смогут ли эти люди отказаться от такой удобной Войны ради непонятной Победы?
Acknowledgments
Большой привет новоявленным манихеям и особенно Верховному Ахурамазде Украины.
Британские ученые выяснили, что средний израильтянин
проводит в очередях в супермаркете около 18% своей жизни. Это примерно в 1,8
раза больше, чем тот же израильтянин тратит на употребление купленной еды в
пищу, и в 4.3 раза больше, чем он тратит на то, чтобы эту пищу потом... Тут я
вынужден оборвать рассказ об этом увлекательном исследовании, поскольку
британские ученые совершенно потеряли всякое понятие о приличиях.
Неизвестно, являюсь ли я тем самым "средним
израильтянином", но в очередях я провожу немало времени. Иногда бывает
забавно.
Вот, сегодня.
Старичок, стоявший за мной в безнадежной очереди в
кассу номер 3, вдруг, хлопнув рукой по ручке тележки, во всеуслышание заявил:
- Мы, по крайней мере, можем утешаться тем, что у нас
красивая кассирша! В отличие от этих несчастных в соседней очереди.
Хмурый мужик, стоявший через через одного за ним, был
менее оптимистичен:
- Лучше бы она была страшна, как моя задница, но
работала побыстрее.
По итогам дальнейших обсуждений могу сообщить, что
скорость работы была признана общим собранием очереди более важной, чем
красота. Черт побери, в какое неромантичное время мы живем!
***
Передо мной в кассу стоит дедушка в толстых очках. У
него много покупок. Кассирша берет с ленты корявую пачку дедушкиных сосисок и
проносит их мимо пикательного аппарата. Пикательный аппарат не пикает. Он не
любит корявых пачек.
(Я всегда так и представлял себе ад кассирш: перед
ними огромная куча товара, и ни один баркод не читается).
Кассирша начинает набивать номер вручную. При этом она
щурится и вытягивает руку как можно дальше, но все равно не может разобрать
цифры. Дедушка в очках наклоняется и надиктовывает ей цифры баркода.
Потом говорит:
- Тебе нужны очки. В какой-то момент длины руки
перестаёт хватать. Мы, - обнимая свою спутницу в таких же, как и у него,
толстых очках, - уже этот этап миновали. Сначала начинаешь жалеть, что не
родился обезьяной, а потом переходишь на другой уровень, когда и обезьянья
комплекция не поможет. Купи очки.
Кассирша улыбается и откидывает пачку сосисок в "купленное".
Дальше следует дедушкин пакет с огромными кабачками.
Дедушка, хитро улыбаясь, важно вытягивает палец и говорит:
- Вот это, - выдерживает паузу, заботливо наклоняется
к кассирше и говорит полушепотом, - это кабачки!
* * *
Дальше стою я. У меня только бутылки с пивом. Они
гладкие, и у них баркод читается всегда. И я, улыбаясь, поправляю свои
совершенно ненужные очки.
В киевской школе я много участвовала в самоуправлении: в начальных классах была руководителем класса, потом представителем класса в совете старшеклассников, в шестом классе — помощником президента школы. Я получила интересный опыт и очень хотела применить его в американской школе.
В американских школах выборы проходят с третьего класса и затем повторяются каждый год осенью. В прошлом году я выборы пропустила – они были через месяц после того, как я пришла в школу: я еще не знала о проблемах студентов, а они не знали меня. Я не попала в школьное самоуправление осенью, но весной меня выбрали в студенческий совет всего образовательного округа (county), в котором как community partnership director я представляю сразу 40 средних школ и помогаю решать их проблемы через фандрайзинг и поиск спонсоров. Но я все равно хотела участвовать в выборах своей школы. И вот прошел год, пришло время новых выборов.
В целом выборы организованы следующим образом: сначала сами студенты должны захотеть куда-то баллотироваться. Шестиклассники и семиклассники делегируют по три человека в школьный совет, а восьмиклассники (самые старшие в средней школе) должны выбрать президента школы, вице-президента и казначея. Эти позиции могут занимать только восьмиклассники и за них голосуют только восьмиклассники. Если вы захотели быть избранным, то должны заполнить специальные формы, в которых вы и ваши родители расписываетесь в обещании того, что общественная жизнь не навредит учебе. А затем вы принимаете правила предвыборной кампании: нельзя раздавать конфеты, значки, жвачки или какие-либо подарки за ваше голосование. Также нельзя плохо говорить о конкурентах – главное, для чего мы в самоуправлении, — эффективно работать вместе, а не затемнять репутацию друг друга. Так что — только честная борьба!
Я решила участвовать и вместе с другими потенциальными кандидатами пришла в конце сентября на установочную встречу с канцлером, который отвечает за выборы. Затем мы заполнили формы, отправили свои биографии и нас зарегистрировали как участников школьных выборов. С этого момента у нас была неделя, чтобы подготовить свою программу, агитационные плакаты, рекламную речь, и потом нам давалась неделя на агитацию.
Изначально я думала идти на вице-президента и была уверена, что у меня хорошие шансы быть избранной. Но потом я узнала, что на пост президента претендует только один ученик — очень популярный мальчик, который был в самоуправлении с третьего класса. Он дважды был президентом начальной школы, в шестом и седьмом классе автоматом избирался в студенческое самоуправление школы, а также занимал пост вице-президента того совета округа, в который я попала в этом году. В прошлом году он даже не проводил кампанию, так как знал, что за него и так проголосуют. С первого дня 7 класса я удивлялась, что во время ланча вокруг него сидят все мальчики, и у них даже есть очередь, кто с ним сидит на какой неделе. Он был настолько популярен, что никто не решился выдвигать против него свою кандидатуру в этом году.
Мне не понравилась такая ситуация. В принципе я против отсутствия выбора, я за основы демократии: нас, как минимум, этому учат в теории в школе. Вот мне и захотелось попрактиковаться в демократии. Да и не хотелось, чтобы мальчишка только из-за своей популярности и без кампании прошмыгнул на пост президента.
И я решилась выдвинуть свою кандидатуру, чтобы составить ему конкуренцию и заставить его хотя бы начать борьбу и что-то делать для школы.
Мои родители и друзья меня в этом поддержали. Мои шансы не были большими по сравнению с ним, но я ввязалась в эту борьбу.
В первую очередь (еще до официальной предвыборной кампании) я провела соцопрос о том, что детям не нравится в школе: и в Instagram, и за ланчами мне рассказывали о проблемах поддержки LGBTQ+ community, этнических меньшинств, детей, находящихся на спецобучении, работы библиотеки. В целом было интересно послушать идеи о school climate. Оказалось, что мне обучение давалось легче, чем многим другим. На основании этих идей я набросала основные тезисы своей кампании. Чтобы не давать обещания, которые не смогу сдержать, я пошла к директору школы, чтобы он смог подтвердить/утвердить мою программу.
Официальная предвыборная кампания длится всего шесть рабочих дней: с пятницы по следующий понедельник, после чего вторник — день выборов. За шесть дней было необходимо: познакомиться/пообщаться с максимальным количеством учеников, чтобы заручиться их поддержкой; подготовить и развесить плакаты; записать минутную предвыборную речь на местной радиостанции. Как назло, мои родители уехали на две недели, и как результат бабушка помогала клеить плакаты, а на младшем брате я тренировалась произносить предвыборные речи. Хорошего места для агитационных плакатов в школе оказалось очень мало, так как они не держатся на стенах, то их можно было вешать только на двери. Количество дверей ограничено, а количество наиболее «проходимых» дверей (где твой плакат увидит большинство учеников) — тем более.
Я попросила разрешения администрации школы, и в первый день предвыборной гонки пришла в школу затемно – около семи утра, развесила плакаты в самых «козырных» местах. Я не надеялась на плакаты конкурента, потому что он их никогда не делал, и победу получал почти даром. Я была очень приятно удивлена, когда на четвертый день увидела его плакаты по всей школе.
Я гордилась собой – я была первой, кто заставил его переживать за исход выборов. Он активно рекламировал себя, а значит мне надо было работать еще больше.
Со своих карманных денег на сайте я заказала предвыборную футболку с лозунгом #VoteForSonya. Наверное, это оказалось даже более действенным, чем плакаты – ко мне начали подходить школьники и просили дать им футболку, чтобы они тоже могли за меня агитировать (оказалось, что не только мне не нравилось отсутствие выбора и не сменное самоуправление). Подарив футболки, я могла бы визуально увеличить количество моих сторонников – это была гениальная идея. Но мы же помним, что правила запрещают раздачу подарков. Вариант продажи футболок тоже не понравился администрации, так что мне осталось только одно – каждый день ходить в школу в этой футболке и служить саморекламой.
Ролик на радио был главным местом представления своей программы всем ученикам, так как перед выборами ролик крутили студентам во всех классах. Я решила донести основные идеи своей программы, но уместить ее в 1 минуту было действительно сложно. Мой конкурент большую часть своей речи просто шутил.
Испытанием для меня было также узнавать новых людей. Каждый день я сидела с новыми людьми на ланче и подходила к каждому столу, чтобы говорить о своей программе. Всего надо было обойти около 500 человек. Сначала я подходила только к девочкам, думая, что мальчишки точно будут поддерживать моего конкурента. Фактически я надеялась на «девичью солидарность» тех из них, кто не был влюблен в моего конкурента. Наверное, это была правильная тактика, ведь в школах всегда есть лидеры мнений — популярные девочки, от которых зависит мнение многих, кто хочет дружить или дружат с ними.
Я рискнула и написала самой популярной и узнаваемой девочке в 8 классе, что я была бы рада ее поддержке. До этого она была первым человеком, кому я написала во время соцопроса, и ее некоторые идеи поставила в свою программу. В итоге она записала «историю» в Instagram, и я получила поддержку от ее подруг. Но каково было мое удивление, когда еще два популярных мальчика в 8 классе начали за меня агитировать: стало казаться, что за меня было очень много людей, но, скорее всего, они были просто очень громкими. Джонни, один из мальчиков, кричал: «Vote for Sonya!» в коридорах, на ланче и в спортзале. Сначала я себя чувствовала не комфортно, а потом поняла, что любая реклама работает.
Во вторник, в день выборов, предвыборные ролики кандидатов показывались всем студентам, и затем каждый из учеников должен был под своей учетной записью электронно проголосовать за одного из кандидатов. После выборов ко мне многие подходили и говорили, что голосовали именно за меня. А мой конкурент в этот день на своей странице в Instagram написал «Good luck, Sonya!» Я очень надеялась выиграть, но… в итоге выборы я проиграла. Как изначально говорил мой папа, это не самое главное. Главное, какой путь я прошла на этих выборах и чему научилась. А научилась я следующему:
1. Надо не бояться заявлять о себе
Я не знаю сколько раз я сказала: «Vote for Sonya», эта фраза мне уже снилась. Все восьмиклассники узнали обо мне, а многие и поддержали. И теперь на следующих выборах меня уже будут знать все в лицо. «Vote for Sonya!» стал определенным брендом на ту неделю.
2. Надо не бояться знакомиться с новыми людьми
Люди, к которым я боялась подойти, оказались не такими страшными, а наоборот, открытыми к новым знакомствам. В итоге я нашла много друзей, и много узнала об их интересах и проблемах.
3. Надо не бояться бросать вызов
Особенно тем, кто сильнее вас. Я горжусь тем, что стала единственной среди всех восьмиклассников, кто не побоялся выйти против самого популярного мальчика. Я была первым человеком, который заставил его работать над программой. И он точно знает, что я буду контролировать то, что он делает.
4. Не стоит верить в абсолютную популярность
Я нашла многих людей, которые недолюбливали моего конкурента. Иллюзию его популярности создавали 30 очень громких мальчиков, которые всегда были рядом. Да, это сыграло свою роль в этот раз, но только потому, что я новенькая в школе.
5. Иногда ввязаться в драку важнее, чем ее выиграть
Мне кажется, что я ввязалась в эту драку надолго. И я не планирую сидеть сложа руки – по результатам выборов руководство школы пригласило меня в студенческое самоуправление, и мой следующий проект – трансформация школьной библиотеки.
Есть такие альбомы (группы, музыканты etc) из нелюбимых, которые я периодически терпеливо переслушиваю. Ну, типа, раз в несколько лет, авось дорос наконец-то, а вдруг врублюсь? Бывает, что и врубаюсь. Яркие примеры - Нил Янг (долго не мог его терпеть), Боб Дилан (тоже все детство и юношество не понимал, что в нем такого). Из совсем свежих примеров - Амон Дююл и Гуру Гуру (когда-то в студенчестве, когда открыл для себя Кэн, Фауст, Ной и прочий краут, пытался, пробовал, но тогда совсем не зашли), или вот кентерберийская сцена (долгое время вообще нос воротил от всего этого прога, хотя в детстве Кримсон, Йес и Дженезис были в сильном фаворе).
Да. Так вот. Что-то подобное у меня происходит с пластинкой Металлики и Лу Рида. Все напрасно. Мало когда даже до конца дослушиваю. Но попыток не оставляю, нет! При этом мне все время вспоминается вот какая история:
Мужик средних лет, стоя у кассетного прилавка в первой половине 90-х, говорит продавцу, мол, дай-ка мне, любезный, для моего сына несколько кассет из того ужаса, что сейчас молодежь слушает - Металлики там всякой, или Нирваны, или что там еще. Продавец оказался неизобретательным и всучил ему именно что пять кассет Металлики и одну Нирваны. Мужик долго скептически оглядывал все это добро и сказал: "Знаешь что? Пусть еще и нашей музыки послушает, нормальной. Дай мне в придачу еще вон того Лу Рида".
Эх, мужик-мужик... Дожил ли ты до записи совместного альбома Металлики с Лу Ридом? Что скажешь, приятель? А ты, сын его, слушаешь ли ты Металлику до сих пор? Или наконец перешел к "нашей музыке, нормальной"? И не произошло ли это именно после этой идиотской коллаборации? Та не, чушь какая-то. После такого альбома Лу Рида можно только возненавидеть с новой силой. Металлику, впрочем, тоже.
Когда-то в далеком детстве венгерская бабушка
водила меня в подпольную церковь, в первой половине восьмидесятых. В основном
летом, когда я был у нее на каникулах, по воскресеньям.
Мы стояли
на коленях и читали запрещенные перефотканные ч\б молитвы.
Ну,
церковь, это с натяжкой, всё происходило просто дома в гостиной у священника, а
почему он служил службы в своем доме, точно не знаю. Кажется, официально ему
было запрещено это делать.
Людям
постарше давали стулья, чтоб они хоть локтями могли упираться и читать, а
молодым и мне стульев положено не было. Или не хватало. Ноги, колени и спина
через час болели нешуточно. Но я тогда считал, что если ты молишься, то так
надо и честно терпел.
Но
понятно, что когда ты пацан, то тебе нужен серьезный аргумент, чтоб это делать
и я спрашивал бабушку – nagymama – почему мы ходим в церковь. А она в ответ
рассказывала мне dark side of the spoon.
То есть
совсем не райские удовольствия расписывала, а ужасы ада.
Мол, если
не будешь молиться, то попадешь в ад и будешь там гореть столько лет в огне,
сколько есть песчинок во всех пустынях мира, столько лет, сколько капель есть
во всех океанах мира, и столько лет, сколько листьев на всех деревьях мира. И
даже когда все пески, океаны и деревья кончатся, тебе все равно гореть еще
бесконечное число лет. Если не будешь ходить со мной в церковь.
Ну и ясно
шо я ходил.
Но больше
всего меня впечатляло количество листьев на деревьях. Я любил лазить у бабушки
по черешням и собирал их обычно за пазуху. Одной моей пазухи хватало нахаваться
черешен мне, бабушке и дедушке.
И когда я
очередной раз лез за черешнями на дерево, то вспоминал про песчинки, капли и
листья. И видел, что блин тут только на одном дереве миллион черешен, а листьев
во сто раз больше. Столько листьев, шо я никогда в огне в аду не выдержу, а это
только одна черешня, их ведь у бабушки было в саду аж шесть.
А яблони,
а виноградник, а сливы, а орехи, акации, персики, абрикосы и даже картошка,
помидоры, огурцы, перец, клубника и шелковица.
И когда
бабушка будила меня в воскресенье утром, чтоб идти в церковь, я очень и очень
не хотел, но вставал и шел, потому что листья, ад, черешни и огурцы.
Но она,
бабушка Irma, была хорошей. Я ее даже любил немножко. Думаю, вера помогла ей
вырастить четверых детей, когда она осталась одна, потому что дедушку забрали
на Колыму на семь лет.
Ну это такой вид досуга, когда ты сначала остервенело ищешь снарягу по друзьям-знакомым, потом ничего не находишь и мама в последнюю ночь шьёт тебе из плащевки большущий незграбный рюкзак-пузырь. В него ты напихиваешь одеяла, котелки, бухло, крупу и купленную на горсаде тушенку из каких-то невнятных останков вместе с панамками животноводов. Это сейчас GPS-навигаторы; легенькие спальники, скукоживающиеся в дульку; непромокаемые палаточки на двоих; швейцарские мультитулы; примусы, размером с косметичку; рюкзаки с жесткой спиной и широкими поролоновыми лямками. И тушенка из мяса. Причем не в жести, а в пакетах. Ничё не меняецца, акакже. А раньше пеший поход даже без категорий- это был экстримчик такой. Вполне себе трудный. В резиновых кедах потели и размокали в хлам ноги, а лямки рюкзаков въедались в плечи до синяков и ран, потому что топор весил 3кг, а ещё 5кг – ватное одеяло. Ну и по мелочи ещё килограмм 10... Конечно, негде помыться, конечно, иногда блудишь в этих горах, конечно, бывает дождь и на тебе всё мокрое вплоть до трусов. Конечно, нужна стоянка, дрова, костёр, горячая жратва. И сигареты всегда заканчиваются у всех сразу. Всегда. Вобщем, развлекуха, да. В поход мы ходили всегда компанией хорошо знакомых людей. И всегда люди разбивались по ролям. Сами, в силу каких-то своих внутренних черт и качеств. И если в цивилизации всё это было незаметно и снивелировано привычной средой, то в горах оно обострялось и становилось наглядным. Итак, роли: 1. Вожак. Главный бабуин. Это чувак, который знает маршрут. Он не тащит больше всех, он не самый умный, не самый быстрый и выносливый, он просто знает, куда нужно идти, шоб куда-то уже выйти и купить пива. Один раз с дуру мы уже в походе приняли в свою стаю пару новых людей. И главных бабуина получилось два. Это жопа, я вам скажу. Два проводника с разными маршрутами в голове- это даже не полупроводник, это форменный трындец и метания. После грызни и борьбы за власть, знаете что произошло? Думаете, победил один? А черта с два. Были изгнаны оба, а мы потопали дальше. И нормально так провели время. Хоть и заблудились к херам в Чернореченском каньоне)). 2. Движущая сила. Это один человек, который прёт больше всех и помогаёт тем, кто переть уже не может. На стоянках он первый начинает движ дрова-костёр-жратва. В переходах он успевает намотать десяток километров вокруг чисто позырить шот там как. Он видел клёвый водопадик, а ещё вон тааам грибочки были, а давайте глитвейнчику замутим, шо вы такие вялые да хмурые. И он не спит, когда надо следить. чтоб костёр горел всю ночь, а то померзнут все нахрен. А когда сливается главный бабуин, этот чувак таки приведёт вас к пиву! 3. Рабочие лошадки. Ну это вот я. Иду молча, тошню мало, делаю что скажут. Нам в принципе пофигу, кто там в главных, лишь бы всё шло как надо, без стрессов, по плану. Мы готовы для этого вносить посильный вклад и терпеть, когда хреново. И холодно. И вплавь. Но чтоб цель всё ближе и ближе. Это непременно надо, иначе лошадка осатанеет и въебёт копытом в лобешник. 4. Нудная фракция. Их всегда мало, но они всегда есть. Люди, которым не бывает хорошо. Только плохо, совсем плохо, и «бросьте меня здесь, пусть я умру и буду являться вам во снах в замызганом багнюкою простырадле!» Они просыпаются, тошня на это утро, на эту росу, на грёбаный камень, который мешал спать, но убрать его было в падлу. И засыпают тошня «Я устал, я заебался, сигареты кончились, бегемот к жопе прилип!» Их не радуют виды с покорённой горы, преодолённые трудности, офигительные рассветы и закаты. Они хотят домой. А на предложение «ну и звиздуй домой», они залазят под куст и там плачут. Патамушта одному домой тоже плохо. А плохие мы не хотим домой, нас прёт вот это всё, нам надо дальше, у нас есть цель!
И хорошо бы не брать их с собой никогда, но не получается. Они неистребимы. Они нормальные, когда все вокруг стабильно. Они мешают, только когда происходят большие события. Когда быт перестаёт быть размеренным. И сейчас эта тошнящая фракция здорово трепет мне нервы. Но фишка в том, что оставаясь «дома», ты ничерта не увидишь, не почувствуешь, не узнаешь.
Перед тем, как записать свою первую
пластинку, Донни Хатэвей уже прослыл спецом по соул-аранжировкам. К тому
времени он успел поработать аранжировщиком для таких динозавров стиля, как
Staple Singers, Джерри Батлера, Ареты Франклин и Куртиса Мейфилда. Так что
Донни пришел в студию компании ATCO уже модным и где-то даже матёрым чуваком,
несмотря на то, что было ему каких-то 25 лет. И вот он вкладывает в свой первый
альбом - Everything Is Everything 1970 - всего себя, все свои знания, все свое
умение. Получилась сразу же будущая классика жанра и просто великая пластинка.
Это такой очень своебразный соул: местами темный и мрачный, но преимущественно
выполненный в душевных и лиричных тонах. Очень насыщенный, с мощнейшими дудками
(причем не просто секция - полная плотная пачка меди!), где перкуссия с
авторским пиано создают невероятную прозрачность и зыбкость саунда.
Фортепиано
Хатэвея вообще является главным инструментом на этой пластинке, что и сделало
этот альбом таким лично-лиричным. Именно фортепиано создало такую
полуакустическую плотность звука, а Родес, еще один любимый инструмент Хатэвея,
задает отличный объемный саунд. Вообще Everything Is Everything – это такой
сплав соул-грува и госпела, но под совершенно иным углом, нежели, скажем, у
Ареты Франклин. И давайте не забывать о главном – о невероятном голосе самого
Донни.
Первый альбом
Донни заканчивается совершенно потрясающим госпел-гимном To Be Young, Gifted
And Black. И вот как-то на втором своем альбоме, Donny Hathaway 1971, он и
продолжает подобное настроение, состояние. Второй релиз Хатэвея выглядит,
наверное, взрослее, серьезнее, продуманнее. Аранжировки становятся более
сложными, появляются струнные, материал становится более разнообразным. Однако,
по сравнению с первой пластинкой, чувствуется, что грув стал более причесанным
и менее сырым, ушла какая-то естественность и непосредственность музицирования.
Тем не менее альбом Donny Hathaway определенно в большей степени продуман. Он
глубже и в целом более шедеврален. И тут самое время вспомнить о вокальных
способностях старины Донни. Голос Донни - это что-то совершенно потрясающее,
что-то такое с настоящим надрывом, но без доли истерии, злости, ярости. Нет там
ничего этого - просто натуральное напряжение духа, где каждая нота описывает
какой-то неожиданный изгиб душевный, какую-то очередную выпуклость индивидуума.
Второй
альбом Донни уже более направлен в сторону госпела, причем не чистого госпела,
а такого фьюжна – госпел-соул. Примерно в это же время, но чуть с другой
стороны, пришла к этому стилю и Арета Франклин. Однако у нее все было иначе:
Арета изначально пела госпел - по церквям, с детства. Соул она уже отдельно
научилась петь. А потом снова пришла к госпелу, будучи уже всемирно известной
soul queen. Как раз тогда-то это и произошло - в 1971 году. У Ареты госпел
выстроен преимущественно вокруг вокальной работы, Донни же вплетает госпел в
свой соул более тонко, тихо и незаметно. Вплетает в самую структуру композиции,
в самое настроение трека, в самую кость песни.
В общем,
все было у Донни прекрасно. Эти 2 альбома в принципе не взорвали меломанскую
общественность, однако пользовались определенным успехом, попадая в какие-то
сотки чартов. Но их очень оценили прежде всего сами музыканты, и Донни
превратился в довольно влиятельную соул-фигуру.
Один кайф
- это записи Донни в студии, совершенно же другой кайф - это живые выступления
Донни, без всяких там студийных изысков, где максимальная музыкальная
насыщенность достигалась минимальными средствами. Live 1972 - это концертник
после первых двух пластинок. Конечно же ее отличает от студийников Донни
наличие не только сырости и вязкости грува, но еще и некоего дополнительного
нерва. На этом альбоме прямо физически ощущается кайф концерта, небольшого
клуба, группа звучит как один организм. Безумный грув даже в пределах одного
рифа. Бешеная энергетика. Ну и конечно же публика. Негры вообще очень
благодарный слушатель. Это отлично слышно во время исполнения госпел-гимна
Youve Got A Friend: в зале начинает твориться что-то невероятное, публика
полностью сливается с группой, наполняя припевную часть композиции голосовыми
шумами, вскриками, эмоциями, всплесками, просто пением, потрясающей какой-то
живой и теплой реакцией на каждую ноту Донни.
Отдельно стоит
упомянуть любовь Донни к каверам. Например, Whats Going On великого Марвина
Гея. Казалось бы, зачем каверить что-то настолько великое и недостижимое, как
эта железобетонная классика Марвина? Ведь Марвин вопрос поставил и тут же сам и
снял его, не оставив никому ни шанса. Однако Донни эту песню удалось подчеркнуть
совсем по-другому - никаких подпевок, никаких излишних аранжировочных изысков,
просто соблюдение гармонии, мелодики, общего ритмического грува, и вот тут,
когда начинается третья, самая пронзительная часть трека, где марвиновские
подпевки вытягивают из тебя реально всю душу, Донни достигает подобного эффекта
с помощью своего родес-пиано, россыпью клавиш проникает в самый мозг слушателя.
Вообще это
потрясающе, что может Донни сделать с чужой песней. Вот возьмем, например,
великую песню великого Джона Леннона Jealous Guy, которую Донни Хатэвей сделал
абсолютно "черной". Он совершенно нивелировал мелодику, запустив ее
лишь какими-то намеками, точками мелодическими, чему в немалой степени
способствовала аранжировка этой песни. Донни перевел изюминку песни с
мелодической структуры в область скорее ритмического толка. Jealous Guy Хатэвея
не растекается мелодическим медом, как у Леннона, а пульсирует, бьется в такт
ускоренному сердцу главного героя этой песни, нашего друга-ревнивца, который
так не хотел делать тебе больно, детка. Великая версия.
В том же 1972
году Хатэвей выпускает альбом дуэтов с Робертой Флэк, после которой он стал
легендой. Пластинка стала бестселлером, за нее он получил Грэмми, первые номера
в чартах и по-настоящему большую кучу бабла. Сразу после работы над этим
альбомом Донни впервые обратился к врачам - за психологической помощью. Донни
прописали первые таблетки.
Наступил
1973 год. И Хатэвей выпустил свой великий Extension of a Man 1973. Тут уже
вовсю раскрывается потрясающий дар Донни-композитора! Это уже не просто там
соул какой-то с примесью еще чего-то в духе школы такой-то с ненавязчивыми
вкраплениями духовых в стиле такого-то. Нет. Это совершенно уже такой
обособленный соулище - как у Стиви Уандера, как у Марвина Гея, ни с кем не сравнимый,
вышедший за все стилистические рамки. Альбом насыщен потрясающе зрелыми
аранжировками (а ведь Донни там всего 27 лет!), очень мастерскими, неожиданными
и элегантными. Вот, собственно, и все. Это был последний его альбом. Так что по
сути вся активность Донни вписывается в период с 1970 по 1973 года. А с 1973
года по 1979 – Донни Хатэвей безуспешно пытался бороться со своим безумием.
А дело было
так. Где-то во время записей первых дуэтов с Робертой Флэк (1972 г.) Донни
впервые обратился к врачам. Жаловался он на чудовищные приступы депрессии. Вот
такой вот парадокс - неся чрезвычайно светлую и позитивную музыку в массы,
старина Донни при этом чуть ли не все время находился в глубочайшей тоске и
депрессухе. Это было выше его сил. Тоска не отпускала музыканта довольно
продолжительное время – недели, месяцы, годы. Из компанейского
коммуникабельного рубахи-парня и души компании Донни превратился в
разваливающегося 27-летнего старика, старательно избегающего все, что только
можно было избежать. Врачи диагностировали у него параноидальную шизофрению.
При этом был шанс как-то контролировать эту болезнь с помощью сильнейших
препаратов, чтоб избежать стационарного лечения.
Донни
пересел на таблетки. Принимал он их при этом нерегулярно. Как вспоминает его
жена, когда Донни нормально выполнял все предписания врача, вовремя пропивал
курс таблеток - все было хорошо. Это был старый добрый Донни, всеми любимый,
всеми ценимый. Когда же он переставал пить препараты по каким-то только ему
понятным причинам, все выглядело плачевно: никто не хотел с ним иметь дело - ни
жена, ни друзья. Да и невозможно это было - иметь дело с таким Хатэвеем.
Таким
образом Донни выпал из большого шоу-бизнеса на 5 лет. Вернулся он неожиданно,
когда никто этого уже не ждал. И вот как это произошло. В 1978 году Роберта
Флэк, давишняя приятельница Донни, попросила его поучаствовать в записи нового
на тот момент альбома. С Донни вроде было все в порядке, он взялся за работу и
вскоре пришел к Роберте с новой песней - The Closer I Get To You. Песня была
выполнена снова в лучших чартбомбящих традициях их уже сложившегося дуэта. Это
был не просто успех, это было триумфальное возвращение Хатэвея на первые места
в американских хит-парадах. Роберта сразу же предложила записать еще один
полный альбом их дуэтов. Хатэвей согласился. И в январе 1979 года, когда были
утрясены все вопросы с составом, звукоинженерами, музыкантами, продюсерами и
прочим, Хатэвей пришел в студию, чтоб начать работу. Главные альбом-мейкеры
были тоже весьма влиятельными чуваками - Эрик Меркьюри и Джеймс Мтуме, который
даже у Дэвиса засветился вместе с Регги Лукасом, еще одним участником собранной
грыппы. Пришли они, значит, в студию, расположились себе на диванах, чайчик
заварили. Тут-то и начались неожиданности. Мтуме увидел какое-то внутреннее
напряжение у Донни. Подошел, положил руку на плечо так по-дружески, и спросил
не без участия:
— Что
такое, Донни, все в порядке?
И тут
началось. Конечно же нет, конечно же все было в совершенном беспорядке! А все
из-за подлых "белых людей" между прочим. Именно они-то его (Хатэвея)
и доканали! Мало того, что они уже давно его выслеживают, дабы замочить
незаметно от общественности, так они - белые люди в смысле - пошли еще дальше.
Короче, они сделали специальную машину, которую подключили прямехонько к мозгу
Донни. Для чего? Чтоб моментально воровать его музыку, вот для чего!
Сразу
после подобного заявления от старины Донни, Мтуме задумался, но лишь на
секунду. Решение проблемы сформировалось мгновенно – надо валить отсюда, да
поскорее. На этом запись альбома была приостановлена, всех попросили разойтись
по домам, до лучших времен. Донни уныло побрел в свой номер люкс нью-йоркской
гостиницы, опасливо поглядывая на белых людей, точечно расположившихся на улице
то тут, то там. Не иначе, как отработанная схема воровства благороднейших
черных мыслей. Какой же ж все-таки подленький этот народец - вайт пипл. Донни
добрел до номера, который располагался на 15 этаже. Максимально бережно и
аккуратно он вытащил стекло из окна - никакого психоза, все действия были
выверены и продуманы. Стекло с предельной осторожностью положил на кровать,
воплощая в эти минуты саму надежность, устойчивость и мужество - не хватало еще
порезаться перед таким ответственным действием. Никакой спешки. Никакой
истерики. Никакой импульсивности. Все точно и выверено. Так больше жить нельзя!
Вот где она, эта прекрасная песня, что звучала в голове еще пару часов назад,
где, а? Подлый белый пипл украл. Все. Пора. А то еще вот эти последние мысли
украдут, это уж точно! Донни осторожно, чтоб ни дай бог не упасть на пол, залез
на подоконник, и – фьюююююююююююююють – сеганул аккурат с 15 этажа. Прямо под
окна фешенебельной гостиницы. Между этим прыжком и разговорм с Мтуме прошел
где-то 1 час.
Вообще,
если попробовать описать место Донни в соуле, или какое-то влияние как на него,
так и его на других музыкантов, в первую очередь приходят имена Стиви Уандера и
Куртиса Мейфилда. Марвин Гей, впрочем, тоже где-то рядом. Но эти имена просто
приходят в голову, не более того, потому что внутренняя сила музыки Хатэвея
совсем, совсем другая. Она абсолютно своя. Донни Хатэвей стоит совершенно
отдельно, обособленно от всех. Не только в соуле, в музыке вообще.
Плохо, брат, ты мадьяров знаешь... (с) Ярослав Гашек "Приключения бравого солдата Швейка"
Многие украинцы легкомысленно недооценивают роль Гриценко в ситуации, которая сейчас сложилась в Украине. Как мы помним, он был одним из ключевых министров в кабинете Юлии Тимошенко, но мало кто осознаёт истинный масштаб его деяний и планов на этом посту. И лишь недавно стараниями неравнодушных перед нами предстала полная картина угрозы, которая нависла над нашей страной.
Когда говорят о сладкой парочке, совместными усилиями готовившей захват Украины – премьере и её министре обороны – подразумевают, что Гриценко, попавший в кабинет по протекции Юли, был её орудием.
Непростительная ошибка!
Да, Гриценко тихий, не лезет на первый план – но это не природная скромность, а чётко выверенная стратегия. Пока Юля собирает аплодисменты, а заодно аккумулирует народную ненависть, её настоящий хозяин, молчаливый министр, получает политические дивиденды. Ловкая игра!
Ему ведь и не нужно занимать первое место, все ниточки и так в его руках. Мало кто знает, что интриги, потопившие Ющенко – дело рук именно Гриценко. Да и никто из причастных не рискнёт сказать это вслух, уж слишком запуганы те, кто знают истинные масштабы его власти и жестокость методов.
И когда говорят, что Юля (и, конечно же, Гриценко) – агент Путина, то наивность подобных утверждений может лишь умилять знающих людей. Ведь всё обстоит ровно наоборот: Украина нужна Гриценко, как стартовая площадка для захвата России. Всё было готово ещё в 2008-м: смещение Путина, марионеточный Медведев, тут же скомпрометированный грузинской войной – все только ждали момента, чтобы под видом образования нового союзного государства передать управление истинному хозяину в Киеве.
Но всё смешал экономический кризис – до таких масштабов на тот момент власть Гриценко не выросла. Это уже позже он сможет движением брови менять результаты выборов в США и останавливать конфликты на Ближнем Востоке. А тогда пришлось на время отступить: дать прийти к власти болвану Януковичу и для отвода глаз даже посадить в тюрьму свою саму сильную публичную фигуру.
Но сейчас настало его время. Сначала президентский пост в Украине, потом Россия и вся Европа, а потом остановить его не сможет никто. Ибо имя его говорит само за себя: давно подсчитано, что сумма чисел в фамилии Гриценко на языке древнего санскрита, умноженная на число "пи", составляет Число Зверя – 666!!! И только чистые духом сумеют уберечься от него.
