КАК СТАНОВЯТСЯ АУДИОФИЛАМИ: ТРИ ИСТОРИИ АЛЕКСАНДРА «БАНЧИ» ТОПИЛОВА

Любители музыки, как и всё в этом подлунном мире, делятся на два типа: меломаны (собственно любители музыки) и аудиофилы (любители звука). Аудиофилы – это уже следующий этап. Я-то всего лишь меломан. Я собственно вообще нихрена ни в чём не шарю – это ясно, как день. Я это слышу регулярно. От любого аудиофила. Так что прошу принять это за аксиому. Поэтому здесь не будет сравнительного анализа американского звука с английским. Я всего лишь рассказываю о людях. О людях и их пристрастиях aka безумии.

ВАЛИК

Винильщики, как и всё в этом подлунном мире, делятся на 2 типа: выросшие на этой культуре и недавно врубившиеся. Я вот, например, вырос в семье своего отца в отличие от вас. А мой папа –  знатный меломан. Еще с тех пор, с 60-х. Как следствие, все эти пластинки, бобины, кассеты – это довольно большая часть моего детства/отрочества/юности. В отличие от Валика, который начал слушать музыку уже в 90-х, когда главным носителем стали компакт-диски. Хотя он постарше меня лет на 5 будет. Это важно, между прочим. Это такой целый пласт поколения, учившихся в школе в 80-е годы. А знаете, что это значит? Если ты не слушал металл, то тебе конец. Такие вот суровые будни советских школьников того времени.

Итак, Валик, хотел он того или нет, вырос на металле. Потом пошли 90-е, правильные друзья, первые компакты. Питер Гейбриэл, Дэвид Сильвиан с Робертом Фриппом, Брайан Ино, Дэвид Боуи – все они выпустили в начале 90-х знаковые пластинки. Так что Валик прямиком угодил в водоворот правильной музыки. Как человек увлекающийся, он начал копать, и вскоре его любимыми группами стали Кинг Кримсон, Джентл Джайент и прочие Дженезисы с Вандерграафами. Так получилось, что все эти увлечения совпали с удачной карьерой на работе, и Валик пошёл во все тяжкие. Быстро скупив все компакты любимых групп, Вал столкнулся с тем, что его как-то начал не устраивать звук. Ну вы знаете, как это бывает? Ты начинаешь слушать музыку. Заводишь соответственный круг знакомых. Начинаешь ходить к ним в гости. А у условного Васи какого-то винтажные джибиэли допустим. И ты слышишь, как они звучат. И понимаешь, что дома ты ничего не слышишь.

Очень скоро Валик услышал, как звучит Кримсон на виниле. У кого-то в гостях. Валик решил попробовать взять себе вертушку. Можно с уверенностью сказать, что все началось именно с этого. Валик начал собирать винил и, что немаловажно, слушать его! Итог вы все знаете сами. Кабеля за 100 бачей за метр. Голова за штуку. Последний раз, когда я у него был в гостях два года назад (слишком большой срок, чтоб радикально не сменить себе весь звук), у него вместо вертушки стояло какое-то НЛО штук за 10-15 бачей. Это он просто ее слушал. Взял погонять у кого-то. Она ему не нравилась. Валик небезосновательно высказал мне все претензии по этому поводу. 

При этом Валик живет на Черемушках, в типичной пятиэтажке-хрущёвке. И весь его многомиллионный звук совершенно неправильно распределен в узком, вытянутом небольшом пространстве. Где вообще работать со звуком чрезвычайно сложно. Так что все эти Кэны и Бифхарты на оригинальных винилах все равно звучат у него не очень. Нет предела совершенству звука в хрущёвской квартире.

ВИКТОР

Виктор из той плеяды меломанов, которые слушали первый альбом Блэк Саббат, когда он только вышел. Да, в том самом несуществующем 1970-м году. Такое ощущение, что он вообще не в курсе того, что были еще какие-то компакты. Он собирал пластинки всегда. Вообще-то Виктор входит в какие-то топы виниловых коллекционеров страны. Он – киевлянин. Но сейчас уже окончательно переехал в Одессу. Понятное дело, что я у него постоянный клиент. Обожаю слушать его рассказы. Чтоб вы понимали уровень, к нему люди со всей Украины ездят отовариться винилом. А купить пластинку, это вам не мешок картошки по дружбе разрулить. Тут весь человек как на ладони, между прочим. Вкусы. Коньячок. А что послушаем? Хопля – и ты о человеке через 10 минут музыкального контакта можешь рассказать больше, чем о лучшем друге, который не слушает музыку в принципе. Это я к чему? К тому, что повидал Виктор немало богатейших людей города, увлеченных винилом. Поэтому я верю его рассказам.

- А вот этот идиот, это ж ну вообще! - недоумевает окончательно разошедшийся интеллигентный Виктор, - значит созванивается со мной, договаривается, мол, я тут себе вертушку новую взял с иголкой, хочу винила взять. Типа набери что-то редкое и хорошее 60-70-х годов на штуку. Ну я собрал ему. Ну, редкости всякие, 60-х преимущественно. Ну что, он приехал, послушал, не, говорит, не то...

- А что ж ему подобрал?

- Ну, Redbone, например, оригинальный. Fleetwood Mac ранние. Savoy Brown блюзовые. Стимхаммеры и Граундхогзы разные.

- А, ну да, отличный набор... А он шо?

- Носом вертит. В итоге взял какой-то Диппёрпл и был счастлив. И вот что? И вот знаешь, на чем он это все слушает? Мы ж к нему в гости поехали. А у него голова, Саша, одна голова за 15 штук стоит! Нормальная машина такая у него звук снимает. И вот зачем? Чтоб Дипперпл слушать 50 лет подряд? И вообще – зачем такие головки нужны? Они их что, в космосе паяют? Титан/золото? Зачем это всё надо, если ты Дипперпл слушаешь?

Справедливости ради надо заметить, что у Виктора у самого звук был хорошим, крепким таким середняком в общей сложности штук за 8-10. И комната у него была правильная – ровный квадрат, где колонки со слушателем образовывали равнобедренный треугольник. Но при этом он на усилителе выкручивал абсолютно все регуляторы средних и высоких частот. Получалось, что вы слушали какого-то там Джона Майалла 68 года, и вы слышали, что он звучит отлично, но не знали, как. Потому что вы могли всего лишь догадываться об истинном звуке этой пластинки.

ЮРИЙ

Аудиофилы, как и всё в этом подлунном мире, делятся на два типа: интуитивные любители и профессионалы, легко объясняющие любое колебание воздуха. Юрий, безусловно, принадлежит именно к этому типу. Профессионал. Он преподавал в политехе задолго до того, как это стало мейнстримом. И, как следствие, он конечно же пришел к очевидному: звук надо себе делать самому. И он сделал. Нет, это не то, что вы подумали. Он долго делал свой звук. Он ждал детали и комплектующие. Он ждал, когда звезды сойдутся в нужной точке. Динамики, например, ему прислали откуда-то из Новосибирска. Старая советская акустика для каких-то космических целей. С огромным низкочастотным динамиком. Ну, знаете? У каждого ж есть какой-то человек, утверждающий о великолепных образцах советской акустики. Мне вот недавно хвастались колонками с какими-то прибалтийскими динамиками 60-х г. В общем, так или иначе, а перед Юрием встала сложная практическая задача о внедрении промышленных динамиков в быт и строй обычной опять же советской девятиэтажки. И Юрий эту задачу решил просто блестяще. Честно говоря, когда я зашел к нему в комнату, я даже не сразу понял, где колонки. Вот этот космический аппарат с лампами очевидно усилитель.

- Фонокорректор, – вежливо поправил меня Юрий, скромно заметив, -- Я его тоже собрал сам.

- А что это за ящики?

- Ну это и есть мои колонки...

Это было произведение искусства. Дерево, все углы закруглены, ну чистый эпплмакинтош, только все живое какое-то и дышит.

- А где... Ммммм... Динамики? - мне страсть как не хотелось прослыть дилетантом, несмотря на то, что я таковым и являлся.

- Ну вот же - сверху.

Присмотревшись, я понял, что эти колонки направлены вверх.

- В этом-то и заключалась задача, - ровный и тихий голос Юрия рафинированно объяснял вам очевидное: - Я направил звук вверх, а потом мне надо было его как бы распылить по пространству. Что я и сделал с помощью этой штуки. - Юрий гордо указывал на некий распылитель. Распылитель звука очевидно. Это такая черная красивая непонятная штука над динамиком, направленным в потолок. Это было странно.

Ах да - и со звуком я тоже не согласился. Кто знает? Может не расслушал просто. К любому звуку надо ж привыкнуть. Надо послушать пару дней. Погонять свои любимые пластинки... А их ни у кого нет, кроме тебя. Может поэтому у всех остальных звук - полное дерьмо? Хоть и высокобюджетное?

***

Ну и в качестве эпилога вот вам еще одна история: был у меня друг когда-то, который тоже начал слушать метал в 80-х, потом прогрессив в 90-х, потом Кримсон-Фрипп-Ино. Кончилось все тем, что как-то я зашел к нему в гости, а он всерьез слушал генератор. Нет, не Ван Дер Граафа. Обычный низкочастотный генератор. Вот этот вот просто низкочастотный фон. Поняли? Это вам не тонкости запповских аранжировок выслушивать. Тут нужны настоящие мужские яйца! Не то, что у меня конечно...

Источник:

Разрушить образ Бога. Интервью с Полом Янгом о необходимости пересмотреть западное боговосприятие

Уильям Пол Янг своим христианским триллером «Хижина», разрушив традиционное представление о Боге и его сущности, напомнил светской Америке (а потом и всему миру) о существовании Всевышнего. USA Today написала, что этот роман презирает «законнические» религии, деноминации и доктрины, а Библия в нем почти не упоминается. И, тем не менее, Пол Янг с момента выхода книги сделал больше для промоушена христианского Бога, нежели все проповедники вместе взятые. О странностях теологии, анархизме и увлечении творчеством Фридриха Ницше с Полом Янгом, впервые посетившим постсоветское пространство и представившим свой роман на Киевском фестивале христианской книги (апрель 2011), пообщался специальный корреспондент Religo.ru в Украине Микола Малуха.

Пол, ваша книга вызвала негативную реакцию в христианских консервативных кругах Америки. Что вы думаете об этом?

На самом деле это не так. Я не сказал бы, что в теологических кругах негативно воспринимают эту книгу. Это неправда.

В основном негативная реакция исходит от обычных верующих. Теологи в своем большинстве поддерживают все, что написано в «Хижине». Конечно, всегда есть исключения из правил. Интересно, что самые недовольные книгой ее даже никогда не читали. Если брать в процентном соотношении, то негативная реакция не такая уж и большая.

Но все-таки известный служитель Чак Колсон сказал:«держитесь подальше от «Хижины»…

Чак Колсон ее просто не читал. Я с ним переписывался по электронной почте, и он признался, что ее не прочитал. Просто исходил из тех отзывов, которые предоставили его сотрудники. Эти сотрудники, что самое интересное, также не читали «Хижину».

Вы сказали, что книгу не восприняли обычные служители. Я думаю, их больше всего возмутил тот образ Бога, который вы нарисовали. У них было представление о старике, который в патерналистском духе следит за своими чадами, отражая, таким образом, суть американского империализма. Мол, именно американский народ имеет правильную Библию, правильное христианство и обязан быть наставником для «младших братьев».

Возможно, отчасти это имеет место. В целом, западное представление о Боге основано на работах Платона и включает в себя дуалистическую парадигму: Бог где-то там на небесах и его не достать, к нему не прикоснуться, его не увидеть. Мы можем где-то издалека что-то представлять о нем. И я думаю, это повлияло на наше представление о Боге, его характере, его сущности. Мы, люди, на самом деле создали дуализм и в рамках Троицы: Бог Отец представляется строгим судьей, Иисус — любовью, пониманием, а Дух — утешением. Такое чувство, что это разные герои. В этом контексте американский империализм имеет влияние на мировосприятие.

Вот в чем парадокс: белый мужчина не понял, почему Бог не европеец. Мы все соотносим с собой, хотя не всегда стоит это делать.

Но пришлось разрушить образ Бога как седовласого старца. Я получил несколько электронных писем, в которых люди меня спрашивали, как я вообще посмел Иисуса изобразить мужчиной средних лет с Ближнего востока. На самом деле, мы все знаем, что он и есть с Ближнего востока. Он же еврей. Западная теология не всегда позитивно влияла на наше восприятие Бога, поэтому я постарался построить мост от того представления, которое у нас было, к более точному, адекватному. На самом деле Бог — не мужчина и не женщина. Он выше всего этого. Бог — существо отношений, а не религии. Я считаю, что у западного боговосприятия есть проблема — узость. Мы должны мыслить более широкими масштабами.

А почему для представления Троицы были выбраны образы женщины негритянки, азиатки и мужчины с Ближнего востока? Это случайность или за этим есть какая-то подоплека?

Африка занимает немалое место на земном шаре. И Азия не меньшее. Ну вот Латинскую Америку представляла София — мудрость Божья, Ближний восток — Иисус Христос. Как бы весь мир представлен. Вот в чем парадокс: белый мужчина не понял, почему Бог не европеец. Мы все соотносим с собой, хотя не всегда стоит это делать.

В одной из глав вы приводите в качестве эпиграфа слова Жака Эллюля из книги «Анархия христианства». В вашей книге прослеживается негативное отношение к институту власти и самому государства. Вы — анархист?

Я скептически отношусь к любым человеческим институтам и организациям. Вы знаете, между Божьим Царством и человеческими организациями есть противоречия, но это не значит, что вся деятельность человеческих учреждений — это зло. Нет, я не анархист. У меня нет намерения свергнуть какие-то организации, чтобы привести к власти новых людей. Но в то же время я не могу ссылаться на человеческие структуры, чтобы решить вопрос добра и зла. Созданные людьми, они априори предназначены для контроля над своими соплеменниками. Это противоречит Божьей природе. В этом плане я просто реалист. Поэтому мне нравится ссылаться на Эллюля. Люди очень часто скептически относятся к власти и правильно делают, ибо их скепсис не лишен оснований.

В одном из интервью вы упомянули Фридриха Ницше в качестве одного из повлиявших на вас авторов. Что именно вы от него заимствовали?

Ницше очень откровенно, честно и правильно пишет о вреде и несовершенстве человеческой власти. Христианам нужно понять, почему людей привлекают такие авторы, как Ницше, почему они их читают. Возможно, из-за того, что они говорят правду о жизни и рассуждают об окружающей реальности.

Я, например, могу слушать мирскую музыку и находить там правду. Я верю, что когда Дух Святой сошел на землю в день Пятидесятницы, он сошел на всех, кто присутствовал там. А не просто на религиозных людей. И у них у всех был шанс начать путешествие к истине, к Богу, независимо от того, осознавали они это в тот момент или нет.

Но когда молодежь читает Ницше и находит определенные вещи, которые соответствуют действительности, то нам тоже нужно их находить и анализировать.

Я думаю, нам всегда нужно искать объединяющую позицию. Можно читать Ницше, Эллюля, Сократа и любого писателя и находить там правду и истину.

Вы не считаете, что с «Хижины» начинается новая эпоха в евангелизации? Когда рассказывают о Боге не прямым цитированием Писания, а образами, которые мы увидели в вашей книге.

Первое, что хочу сказать: я не настолько умен, чтобы различать эпохи — где начинается одна, а где другая. Я знаю, что эта книга дает возможность людям начать разговор о Боге, и этот разговор не является религиозным. А эпохи сами по себе всегда меняются. Я уже сам в своей жизни был свидетелем изменения эпох.

Сам вопрос «в какую церковь вы ходите?» доказывает, что мы некорректно пользуемся словами. Люди есть церковь, и мы не можем ходить куда-то, где уже есть.

Вы часто критикуете институт церкви, особенно институт священства (это особенно ярко прослеживается в начале книги). Что должно измениться в церковной структуре, чтобы она стала подобной Богу?

Мы должны сначала поработать над своим лексиконом. Должны понимать что структура, организация — это не церковь. Церковь — это люди. И как только мы какую-то человеческую структуру начинаем называть церковью — начинаются проблемы. В Библии мы не находим ни здание, ни организацию.

Сам вопрос «в какую церковь вы ходите?» доказывает, что мы некорректно пользуемся словами. Люди есть церковь, и мы не можем ходить куда-то, где уже есть. Как только мы начинаем правильно трактовать эти понятия, то сразу все становится на свои места. Старая парадигма рушится. В этом мире много человеческих организаций, структур — религиозных, экономических, политических. Вопрос не в том, чтобы заменить какие-то структуры. Но как только мы поймем разницу между «церковью людей» и «церковью-организацией», нам удастся изменить человеческую структуру, чтобы та служила людям, на самом деле являющимся церковью. Человеческие организации отдаляются от людей, и получается все наоборот: люди служат структурам, вместо того, чтобы структуры служили людям. Вот именно та проблема, которую я вижу в церковной системе.

Вы стали благодаря «Хижине» богатым и известным человеком. Это как то вас изменило?

Ничего действительно важного в жизни не изменилось. Все, что является сегодня для меня важным, было важным и до «Хижины». Как только вы начинаете соотносить себя с тем, что можете потерять, то потеря становится вопросом времени. Я соотношу себя с Богом Отцом, Сыном и Духом Святым, с Иисусом в центре. Он для меня единственная надежда, как и для всех людей. Никто этого не может забрать у меня.

Источник:

Ломая схемы: почему реальность удивительнее вымысла

Существует точка зрения, что искусство не только отражает, но зачастую и предвосхищает реальность. Виктор Шкловский считал, что писатели при помощи языка разрушают автоматизм жизни и помогают нам по-другому посмотреть на неё. Но всегда ли художественный вымысел расширяет, а не сужает наши представления о мире? Насколько любое творчество сдерживается культурными предубеждениями и общественными ожиданиями? Доктор философии в области германистики, научный сотрудник Фонда имени Александра фон Гумбольдта Фрайбургского университета Павел Шопин размышляет о том, зачем нам художественный вымысел, почему реальность всегда удивительнее придуманных сюжетов и образов, как искусство влияет на жизнь и может ли наука дать нам то, чего не дает искусство. Разбираемся.

Критики и философы утверждают, что искусство отчуждает реальность, привлекая внимание к тому, как мы устраиваем свою жизнь и воспринимаем действительность. Однако реальность зачастую предвосхищает вымысел, потому что человеческое воображение с трудом может справиться с ее странностью. Жить сознательной жизнью и понимать ее проблемы намного сложнее, чем писать или читать литературу. Трудно представить реальность: в ее тени мы чувствуем обжигающий холод неизвестности. В то же время вымысел развлекает нас и помогает нам убежать от невероятно сложной современной жизни.

Истории и образы дают возможность экзистенциально потерянным и интеллектуально запутанным людям нашего времени найти пристанище и разглядеть порядок в безразличном хаосе. Но у искусства есть прискорбный недостаток — оно иллюзорно и не привязано к реальности. Вымысел не может решить основные жизненные дилеммы, если только мы сами не готовы обмануться прекрасными выдумками в форме, например, религии или политической идеологии. Некоторые художники думают, что они могут пробудить и расшатать наше восприятие и сознание, но их усилия не способны пролить свет на реальный мир, они только царапают поверхность по-настоящему необычного человеческого бытия. Чтобы придать смысл жизни, нам лучше заниматься наукой или, по крайней мере, признать, что искусство не отчуждает, а делает непостижимую вселенную более гостеприимной для слабого человеческого разума. Вымысел — это привычный и успокаивающий мир, где мы можем отдохнуть от суровой прозы жизни, но не стоит думать, что это единственный надежный источник истинного знания и откровения. В конце концов, реальность удивительнее вымысла.

В своей статье 1917 года «Искусство как прием» Виктор Шкловский отметил, что писатели при помощи языка разрушают автоматизм жизни и помогают людям осознать реальность. Поскольку рутинная деятельность отходит в подсознание, обычная речь не может быть полностью услышана. Мы перестали обращать внимание на тонкости словесного общения, оно стало привычным и потому не попадает в зону восприятия критического мышления. Такой автоматизм в принципе характерен для человеческого сознания. По мнению Шкловского,

«так пропадает, в ничто вменяясь, жизнь. Автоматизация съедает вещи, платье, мебель, жену и страх войны».

Поэтому художники используют свои навыки, чтобы снова сделать жизнь удивительной:

«И вот для того, чтобы вернуть ощущение жизни, почувствовать вещи, для того, чтобы делать камень каменным, существует то, что называется искусством. Целью искусства является дать ощущение вещи, как видение, а не как узнавание; приемом искусства является прием «остранения» вещей и прием затрудненной формы, увеличивающий трудность и долготу восприятия, так как воспринимательный процесс в искусстве самоцелен».

С этой точки зрения, искусство — это средство подвергнуть сомнению непроглядно темную повседневность и открыть нам глаза на очевидную реальность. По Шкловскому, художники стремятся усложнить то, что мы считаем само собой разумеющимся, и задействовать наше восприятие и познание за пределами автоматической обработки. Почти сто лет спустя Альва Ноэ в своей книге «Странные орудия: искусство и человеческая природа» (2015) характеризует произведения искусства как удивительные приспособления, которые лишены своей функции для того, чтобы показать, как мы живем. Технологии организуют нас, в то время как искусство и философия отчуждают эту организацию; они являются «искажением технологии», становясь теми странными инструментами, которые сталкивают нас с самими собой. Ноэ считает, что мы захвачены привычными практиками, которые упорядочивают нашу жизнь, утверждая, что искусство позволяет нам

«вырваться из мириад ловушек, в которые попали наши движения, наши мысли, наши разговоры, наше восприятие, наше сознание, где все это поддается организации или удерживается в плену».

Искусство остраняет жизнь и позволяет людям изменить ее. И это современное понятие искусства находится в тесном согласии с вековой теорией отчуждения.

Во время написания статьи о странностях искусства я наткнулся на новость о том, что «ученые вылечили крыс-алкоголиков, пропуская через их мозг лазерный луч». Такое даже выдумать сложно! Наука раскрывает перед нами захватывающие возможности реальности. И здесь теория отчуждения ошибается — природа искусства не уникальна и не может быть противопоставлена апатии и мрачности современного мира, ведь реальность сложнее и многограннее, чем мы можем себе представить. Жизнь регулярно ломает привычные для нас схемы, показывая, как мало мы ее понимаем.

Мир слишком сложная штука, чтобы люди разгадали все его тайны, и наука помогает нам понять неразрешимость этой задачи. Сегодня ученые занимаются исследованием ограниченности наших знаний о Вселенной. Хью Прайс и Питер Эткинс утверждают, что существуют вопросы, на которые наш мозг не способен ответить. Они предполагают, что искусственный интеллект лучше справится с решением научных проблем. Прайс в своей статье «Теперь пришло время готовиться к машиноцену» пишет, что ИИ «поможет нам со многими практическими проблемами, которые не в силах разрешить наш ограниченный мозг». А Эткинс в своем метко озаглавленном эссе«Почему только наука может ответить на все большие вопросы» полагает, что проблема сознания может быть решена только с помощью хитроумного изобретения:

«Возможно, наше понимание сознания придется оставить искусственному устройству, которое мы считали просто машиной для его моделирования».

От квантовой механики к загадкам сознания — реальность намного превосходит очарование вымысла. Наука позволяет нам разгадывать непростые ребусы и штурмовать парадоксы, которые бросают вызов уму. В поисках истинного удивления нам лучше обратиться к научным инструментам, которые более странны и трудны в освоении, чем незамысловатые орудия искусства.

Филологи говорят, что литература отчуждена от реальности, но имеется в виду, что творцы экспериментируют с формой, а не с содержанием искусства. Такое формальное отчуждение любопытно, но и здесь наука предлагает свои, более продуктивные подходы. Ученые могут создать устройства, которые будут использовать художественные средства без осознания канонических закономерностей и значительно опередят людей на пути формального творчества.

Произведения искусства — это знакомые нам вещи, которые приобретают смысл в контексте культуры. Есть социальные нормы и эстетические принципы, которые формируют художественное воображение и способы выражения.  Знание искусства может быть использовано для интерпретации причудливой реальности, в которой мы живем. В недавней авторской статье для Financial Times Роберт Купер в общих чертах показывает состояние западной политики, ссылаясь на знакомые художественные произведения:

«Добро пожаловать в Диснейленд! Ведущий брекситер Джейкоб Рис-Могг играет Микки Мауса в качестве ученика чародея из страны Фантазия; Тереза Мэй — злая ведьма из «Белоснежки», хотя ей не хватает волшебных чар. А за прудом живет злой людоед по имени Дональд Трамп; он только и ждет, чтобы съесть нас всех».

Наш культурный фон дает нам возможность представить сюрреалистический политический пейзаж, который обрисовывает Купер. Так искусство одомашнивает дикий сумбур политики.

По мере того, как социум становится все более изменчивым, опасным и поляризованным, люди будут обращаться к комедийным шоу, которые играют на несоответствии реальности и воображения. Нынешнее состояние мировой политики побуждает нас бежать в царство комической свободы. Юмор проливает свет на наши страхи и тревоги; он помогает людям переосмыслить социальное полотно и увидеть его в менее угрожающем свете. Такая стратегия заставляет людей чувствовать себя лучше, но это не всегда приводит к тому, что они всерьез начинают бороться со своими проблемами. Юмор — это отличный способ уйти от современных забот, но он не предлагает реальных решений. Он упрощает риски и последствия человеческого поведения и помогает людям перетерпеть невыносимое настоящее и непредсказуемое будущее.

Убегая от чуждой нам реальности, мы находим укрытие в доме искусства. Неудивительно, что мы так восприимчивы к фальшивым новостям и вымышленным рассказам: они изображают воображаемые события, которые лишь подкрепляют наши укоренившиеся убеждения и подпитывают самонадеянные предрассудки. Эти выдумки потворствуют стандартному мышлению. Требуется мужество, чтобы делать собственные суждения и лицом встретить беспорядочный мир, лопая уютные пузыри безопасных, вымышленных пространств. Осмысление реальности трудоемко и требует смелости. Иммануил Кант утверждал, что Просвещение побуждает людей делать именно это — осмелиться знать!

То, что происходит в реальном мире, может быть страннее, чем сюжет любого произведения художественной литературы. Для каждого экстраординарного события в современной литературе можно найти десятки странных несчастных случаев и невероятных событий в сетке дневных новостей. Существует онлайн игра-вызов: люди вводят в Google «Florida man», а затем свой день рождения (например, Florida man 10 апреля), и то, что выдает поисковик пугает и ошеломляет: мужчины из Флориды бросают аллигаторов в окна ресторанов быстрого питания, передают заключенным пропитанные марихуанной документы, запирают ключи в собственных автомобилях, чтобы избежать полицейского обыска, поддаются нападению местной белки, которая приводит соседей в состояние повышенной готовности, подмешивают сперму в воду коллег и т. д. Жизнь находит выход: она предлагает массу примеров невероятного творчества.  Жизнь страннее, чем литература, и она не даст нам предупреждающих сигналов и не будет уважать нашу зону комфорта.

Нет ничего нового в стремлении к контролю над творчеством и наложению моральных границ на воображение; оно лежит в основе тенденции беллетристики становиться легкоусвояемой и знакомой. Несмотря на свои претензии на оригинальность и прозорливость, искусство сдерживается культурными предубеждениями. Стандарты и требования, которые упорядочивают и дисциплинируют творческие процессы, неизбежно делают художников слепыми к тем аспектам реальности, которые не соответствуют общественным ожиданиям. Как следствие, в новостях из Флориды больше драмы и души, чем в эгоцентричном литературном произведении, повествующем о непреходящих переживаниях после одной бурной ночи.

Жизнь чуднее искусства. Вымысел не может воздать должное запутанной ткани реальности, которая сбивает с толку человеческое воображение. Истину нельзя найти в художественной литературе: мы должны полагаться на науку и взаимодействовать с реальностью, чтобы понять ее. Теории отчуждения рисуют обманчивую и противоречивую картину творчества, ибо искусство не остраняет жизнь, а дает нам убежище от невыразимого мира.

Статья впервые была опубликована на английском языке под названием «Why Reality Is Stranger Than Fiction» в журнале «Areo».

Источник:

ОДЕССА - ГЛАЗАМИ ХУДОЖНИКА

26 июля, в галерее Летнего театра открылась выставка известной одесской художницы Анастасии Кирилиной “Настина Одесса”. Открытие состоялось с перформанса: художница решила помыть плитку перед входом, и с шутливыми криками “По помытому не ходить!”, рассказывала приходящим гостям, в чем заключается смысл этого действа.

Буквально за месяц до этого знаменательного события выставка “Настина Одесса” гостила на территории Ботанического сада, где была создана уникальная атмосфера праздника. Но у Кирилиной любая выставка превращается в праздник: и дело здесь даже не в супер качественном кейтеринге. К ней приходят друзья, которые любят и ценят Настю, её самобытность, лёгкость и талант. Именно с мастерской художницы началось культурное пространство Экспериментального центра современного искусства “Чайная фабрика”, а впоследствии и Худкомбината, где также творила Настя.

Её работы говорят сами за себя. Город, в котором мы живём, показан с разных, не вполне привычных сторон, и в то же время передана та самая волшебная атмосфера Одессы, за которой сюда приезжают люди со всего мира. Полупрозрачные, летние, яркие цвета работ, знакомые до боли, с самого детства, образы родного города, который меняется до неузнаваемости, но в то же время остается таким же, как был: любимым, светлым, радостным.

Источник:

Фантастика и реальность.

Откройте следующую ссылку. Вы увидите карту земли. По этой карте земли множество зеленых точек. Эти зеленые точки - местные радиостанции. Коснитесь к любой зеленой точке и будет играть местная радиостанция. 

▼▼▼

Radio Garden

96 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ВЛАДИМИРА БАСОВА

"...однажды в Одессе, собираясь в гости к Пете Тодоровскому, мы зашли в гастроном купить торт. Я подхожу к прилавку, а пышная такая продавщица рычит: «Вы что не видите? Учет». Прошу Басова подключиться. Он подошел, облокотился на прилавок и так ласково ей говорит: «Сделайте исключение работникам «Мосфильма». Она мгновенно встрепенулась и воскликнула: «Для вас, товарищ Евстигнеев, всегда пожалуйста!". Они с Женей пользовались невероятным успехом у женщин. Их считали красавцами".
(Из интервью Валентины Титовой)

Владимир Павлович Басов родился 28 июля 1923 года в городе Уразове (Валуйский уезд, Воронежская губерния). Отец был красным командиром (погиб в 1931 году), поэтому семья часто переезжала из города в город.

Летом 1941 года Басов пришёл во ВГИК, чтобы узнать правила приёма в это учебное заведение. Ему объяснили, какие до­кументы для этого требуются, какие экзамены предстоит преодолеть. Ушёл, твёрдо уверенный в том, что обязательно поступит. Но в его радужные планы внезапно вмешалась война.

Владимир Басов ушёл на фронт в июле 1941 года. Сначала лейтенант интендантской службы Басов служил начальником клуба 4-й отдельной стрелковой бригады, за отличную организацию художественной самодеятельности в боевых условиях был награжден медалью "За боевые заслуги". А потом его военная судьба делает крутой поворот и Владимир Басов становится минометчиком. Немало подвигов совершила минометная батарея старшего лейтенанта Басова, сам он был ранен 23 февраля 1945 года, вернулся в строй после ранения. Войну закончил в чине капитана и в должности заместителя начальника оперативного отдела 28-й отдельной артиллерийской дивизии прорыва резерва Главного командования. Имел все шансы остаться на военной службе и сделать блестящую карьеру, однако предпочёл уволиться на гражданку.

В 1947 году поступил на режиссёрский факультет (мастерская С.И. Юткевича и М.И. Ромма). С 1952 года — режиссёр киностудии "Мосфильм". В 1952 году, по окончании ВГИКа, как ассистент режиссёра участвовал в съёмках фильма "Пржевальский" (режиссёром картины был его учитель Сергей Юткевич).

Первая режиссёрская работа — экранизация спектакля Театра-студии киноактёра "Нахлебник" (1953, совместно с Мстиславом Корчагиным).

Как актёр кино дебютировал в своём фильме "Школа мужества" (1954г). Снялся более чем в 80 фильмах. Одной из лучших режиссёрских работ Владимира Басова стал фильм "Щит и меч" (1968г).

В ряде своих фильмов Владимир Павлович выступает как автор или соавтор сценариев. Его творчество разнообразно по тематике и жанрам — от историко-революционных фильмов до приключенских лент. Среди лучших экранизаций произведений советской литературы: "Школа мужества" по А.П. Гайдару, "Битва в пути" по одноимённому роману Г.Е. Николаевой, "Тишина" по повести Ю.В. Бондарева, "Щит и меч" по одноимённому роману В.М. Кожевникова, "Дни Турбиных" по М.А. Булгакову. Особняком стоит экранизация для телевидения пьесы Джона Пристли "Опасный поворот", в которой режиссёру удалось передать драматургический нерв материала.

Владимир Басов скончался утром 17 сентября 1987 года от второго инсульта в своей московской квартире. Похоронен на Кунцевском кладбище Москвы (участок № 10).

Владимир Павлович был трижды женат.Первая супруга — актриса Роза Макагонова (она играет учителя музыки в фильме "Приключения Электроника"). Вторая жена — актриса Наталья Фатеева, от этого брака в 1959 году родился сын Владимир Басов, ставший, как и отец, режиссёром. Третья супруга — актриса Валентина Титова. В этом браке родилось двоей детей: сын Александр (режиссёр) и дочь Елизавета (танцовщица).

Жизни и творчеству Мастера посвящена глава 60 цикла "Чтобы помнили" Леонида Филатова.

Одесская фильмография Владимира Басова:
"Капитан Немо", 1975г, реж. В. Левин;
"Волшебный голос Джельсомино", 1977г, реж. Т. Лисициан;
"По улицам комод водили", 1978г, реж. Марк Генин, Николай Ковальский;
"Приключения Электроника", 1979г, реж. К. Бромберг;
"Трест, который лопнул", 1982г, реж. В. Павловский.

Отрывок - "Приключения Электроника"

Политический миф: как базовые архетипы стали оружием манипуляции

Заговор, Герой-спаситель, Единство и Золотой век: архаичные мифы и их незамысловатые сюжеты были главными средствами объяснения и познания мира для древнего человека. Но какие формы и функции приобрел миф сегодня? Что такое политический миф и благодаря чему он расцвел в XX веке? Какую роль в этом сыграли технический прогресс и СМИ? Почему именно во времена кризиса миф легко управляет сознанием человека, препятствуя адекватной интерпретации действительности? Разбираемся.

В массовом сознании миф редко связывается с современностью, обычно он воспринимается как выдумка, что-то фантастическое, то, чего не существует, и чаще всего трактуется как обман. На это повлияли, во-первых, христианская парадигма, которая воспринимала миф как ересь, во-вторых, просветительское рационалистическое знание. Однако, как отмечал Мирче Элиаде, «мифологическое мышление может избавиться от устаревших форм и адаптироваться к новой культуре, но не исчезнуть окончательно». С ним соглашался Ролан Барт, отмечая, что миф нельзя победить — когда умирает один миф, его место занимает новый (миф можно только изучить и попытаться противостоять ему). И действительно, несмотря на развитие научного мышления, миф не исчез, хотя и обрел новые формы и функции. Кризис рационализма, который проявился в XX веке, привел к ремифологизации сознания человека. Сегодня миф является значащей культурной реалией, природа и специфика функционирования которой требуют внимания и нового осмысления. Попробуем сравнить архаические и современные мифы, чтобы научиться распознавать их в ежедневном потоке информации.

Прежде чем начинать разговор о мифе в контексте современной действительности, стоит обратиться к эпохе архаики, в которой миф играл первоочередную роль. Для древних людей миф был главным средством объяснения и познания мира.

Российский философ Борис Львович Губман отмечает (1):

Миф – это первая форма рационального постижения мира, его образно-символического воспроизведения, выливающаяся в предписание действий. Миф превращает хаос в космос, создает возможность постижения мира как некоего организованного целого, выражает его в простой и доступной схеме, которая может претворяться в магическое действие как средство покорения непостижимого.

Какими чертами обладал архаичный миф? Он содержал истину, не требующую доказательств; миф мог быть наполнен противоречиями, которые не нуждались в разрешении; он был синкретичен, насыщен символами и эмоционально заряжен; время в нем текло по особым законам, а логика не выходила за рамки бинарного мышления. И, конечно же, в мифе всегда присутствовал герой, которому противопоставлялся трикстер.

Мифологическое сознание было неотъемлемой частью жизни людей, которая во многом определяла их отношения с миром. К мифам прислушивались, на мифах учились, их истинность никогда не подвергали сомнению.

В отличие от первобытного периода, миф сегодня присутствует в культуре как абсолютно осознаваемый феномен: им занимаются не только исследователи, миф активно используют в своих целях разные общественные и политические силы.

Изучением современных мифов одним из первых занялся немецкий философ Эрнст Кассирер. Он называл человека животным, которое мыслит символически и считал, что именно «символ – ключ к природе человека». Ученый рассматривает мифологию как автономную символическую форму культуры, наделенную особой модальностью. Во «Введении в философию культуры» он пишет (2):

Человек живет отныне не только в физическом, но и в символическом универсуме. Язык, миф, искусство, религия – части этого универсума, те разные нити, из которых сплетается символическая сеть, сложная ткань человеческого опыта. Весь человеческий прогресс в мышлении и опыте утончает и одновременно укрепляет эту сеть. Человек уже не противостоит реальности непосредственно, он не сталкивается с ней лицом к лицу. Физическая реальность как бы отдаляется по мере того, как растет символическая активность человека.

В работе «Мифы о государстве» Кассирер приходит к выводу, что во времена кризиса в обществе обедняется человеческая способность к символической интерпретации, благодаря чему миф может управлять сознанием человека, препятствуя адекватной интерпретации действительности (3).

Неудивительно, что потрясения и достижения прошлого столетия стали таким кризисом. Исследователи сходятся во мнении, что, начиная со второй половины ХХ века, наряду с традиционными особенностями мифогенеза появляются условия для трансляции особого типа политических неомифологических нарративовⓘТермин «неомифологизм» вводит Е. М. Мелетинский для идентификации ремифологизации культуры и литературы., благодаря которым в обществе и его коллективной памяти формируется и хранится политический опыт. По сути, роль мифа остается прежней, но привычные религиозно-социальные сюжеты заменяются политическим императивом.

Среди условий, которые привели к этому — технологический прогресс, появление массового общества, главенствующее положение СМИ в формировании образа социальной действительности и увеличение визуального компонента в восприятии мира человеком, интенсивное образное мышление, связанное с возможностями мультимедийных технологий.

Тот же Кассирер отмечает (4):

Если попытаться рассмотреть по элементам, что представляют собой современные политические мифы, то окажется, что они не содержат ничего в полной мере нового. Все детали их давно известны. Теория «поклонения Герою» Карлейля и тезис Гобино о фундаментальном моральном и интеллектуальном различии рас дискутировались многократно. Но эти дискуссии оставались чисто академическими, и для того, чтобы превратить старые идеи в мощное политическое оружие, необходимо было что-то еще. Их нужно было приспособить к современной аудитории, создать новый инструмент не только для мысли, но и для действия, разработать технику манипулирования идеями. Говоря научным языком, эта техника должна действовать как катализатор – ускорить все реакции и способствовать их доведению до конца. Хотя почва для мифа ХХ века была подготовлена давным-давно, она не могла бы принести плодов без умелого использования новых инструментов.

Новые технические возможности позволили современному мифу реализовать его основную задачу — создание новой «природной» реальности, которая бы совпадала с ожиданиями людей и не требовала рефлексии.

Для политического неомифа характерно наличие смысловых доминант, которые являются как бы центрами тяжести, вокруг которых и раскрывается сам нарратив. Этими доминантами становятся базовые архетипы, которые трансформируются, подстраиваясь под сложившуюся реальность. Именно опора на базовые архетипы обеспечила современным мифам жизнеспособность и функциональную силу.

Из всех возможных сюжетов, которые выстраиваются вокруг базовых архетипов, французский исследователь  Рауль Жирарде выделил четыре основных: о Заговоре, Золотом веке, Герое-спасителе и Единстве (5).

Миф о Заговоре популяризирует идею о врагах народа, скрытые действия которых обязательно направлены на завоевание, истребление общества и государства.

Миф о Золотом веке либо призывает вернуться к светлому прошлому, где была свобода, равенство и братство, или зовет в светлое будущее, воспринимая национальную историю лишь как подготовительный этап для наступления этого идеального будущего.

Миф о Герое-спасителе наделяет культурного героя харизматическими качествами, обязательны в списке — дар пророка, непревзойденный талант полководца-воина, высокие моральные качества. То, насколько мифологизирован современный политический лидер, можно понять, проанализировав его биографические произведения. В них выделяются именно те элементы, наличие которых необходимо для вождя масс.

Миф о Единстве основан на дихотомии друзья-враги, свои-чужие, мы-они. Именно «они» являются причиной всех невзгод. Основным психологическим механизмом для ощущения масс в категории «свои» является механизм персонификации лидера — культ личности. Имя же занимает равное другим культам место — специфика мифологических текстов такова, что мифы без имен практически не существуют.

Опираясь на эти далеко не полные данные, нетрудно заметить, что миф продолжает жить и сегодня. Если говорить о близкой и понятной нам почве, то это вечное противостояние России и США, в котором реализуется присущая любому мифу дихотомия добра и зла и воплощаются сразу несколько сюжетов: о заговоре, единстве и герое-спасителе. Здесь же политтехнологи пытаются реализовать наличие мифологического конструкта культурный герой и трикстер. В современном политическом мифе президента стараются маркировать как творца, который строит государство, дарит абсолютное благо и стабильность. И сюжет «Единства» призывает всех сплотиться вокруг «спасителя». Трикстерами выступают оппозиционные и активистские группы — они не подчиняются установленной власти, нарушают запреты и выходят за рамки дозволенного. В мифах, которыми нас кормят, как и в древних историях, есть специфическая модель времени, та точка, с которой появляется космос из хаоса — это 2000 год — начало новой эры, до которой люди переживали «лихие» девяностые. Центром мифического пространства, конечно, выступает Кремль — именно к нему ведут все дороги, что хорошо иллюстрируется на карте Москвы.

Продолжает играть роль ритуализация всего советского, которая не теряет своей актуальности и по сей день — празднование девятого мая, октябрьской революции. Так реализуется архаическое прецедентное мышление.

Нетрудно заметить синкретизм современного политического мифа — он объясняет прошлое страны, правила жизни, необходимые для достижения «того самого» прекрасного будущего.

И это далеко не все признаки, которые можно охватить, вооружившись нехитрой схемой построения мифа. Здесь важно заметить одну особенность. Современные политические мифы пришли к одному важному новшеству — влияние на сознание людей. Политические мифы, вплоть до первой мировой войны, должны были просто угнетать и подавлять человеческую физическую свободу. Современные же пошли глубже, и теперь важно овладеть тем, что находится внутри человека — его мыслями и чувствами, оказать влияние на психику и тотальное изменение мировоззрения. С захватом культурного пространства массами стало важным лишить людей автономии воли и способности независимого мышления. Именно этим объясняется отсутствие оппозиции в тоталитарном обществе и нетерпимость господствующего режима к инакомыслию. Но и здесь методы влияния на общество изменились — больше нет физического насилия, покорность людей вырабатывается по их воле, благодаря формированию веры в благополучное будущее.

Поэтому именно сейчас, в эпоху, когда 90% новостной ленты занято политическими событиями, особенно важно уметь распознавать эту выстроенную вокруг нас реальность.

Источник: